Чтение онлайн

— А я слышал, что произошла ошибка.

— Кто вам сказал?

— Не забывайте, я все-таки директор ФБР. У меня есть свои источники. — Фон Аркс обратился к другим членам клуба, сидящим за столом. — Мои ребята смотрели запись, на которой видно, как застрелили Сола Вайса, и говорят, что это фальшивка. Хорошо сделанная, но фальшивка. Их компьютеры мигом ее раскусили. В суде она никогда бы не прошла.

— Это была превентивная мера, — сказал Джаклин. — Болден угрожал «Короне». И его надо было убрать со сцены.

— Где он сейчас? — спросил Фон Аркс.

— Задержан. О нем вам больше не стоит беспокоиться.

Гордон Рэмзер хлопнул по столу и в упор посмотрел на Джаклина.

— Слухи о «Джефферсон партнерс» становятся неуправляемыми, — заметил

он. — Ваша «вращающаяся дверь» между компанией и правительством слишком привлекает внимание газетчиков. Все эти разговоры о «доступном капитализме» необходимо остановить. Давайте без дураков, Джей-Джей.

— Да что вы, господа. Все в порядке, — произнес Джаклин, — взятки даются только с вашего ведома.

— Иногда складывается впечатление, что вы набиваете себе брюхо со стола всего общества, — заметил председатель Верховного суда Логсдон.

— Чепуха! — воскликнул Джаклин.

— Последуйте мудрому совету, Джей-Джей, — предупредил Рэмзер, — и не смешивайте политику Комитета с политикой вашей компании.

Не веря своим ушам, Джаклин с отвращением качал головой.

— Только не надо меня учить, что не стоит смешивать личное и общественное. Старина Пирпонт Морган помог нам втянуться в Большую войну, [5] и его компания приняла в ней непосредственное участие. История нашей страны — это постоянная взаимопомощь правительства и частного сектора. Рука руку моет. Гамильтон предвидел это, когда с Натом Пендлтоном основал наш клуб. Экономика должна определять политику страны.

— Вы так любите упоминать Гамильтона, — сказал Чарльз Коннолли, журналист и писатель, также известный как Руфус Кинг, — а он, между прочим, специально подчеркивал, что нельзя извлекать выгоду из политических решений, в которых принимал участие. И неоднократно отказывался от земель в Огайо и в долине Миссури, на которых мог бы невероятно разбогатеть.

— Но именно благодаря ему мы встали на каменистый путь, когда освободились от мерзавца, угрожавшего Договору Джея. Так что не надо мне читать нравоучения по поводу Гамильтона. Он не был святым — волочился за каждой юбкой. «У этого мужчины вырабатывалось столько гормонов, что удовлетворить его не смог бы целый публичный дом». Если не ошибаюсь, это цитата из вашей книги, Чарли. — Джаклин рывком отодвинул стул и поднялся. — Я тоже читал протоколы. Идите и скажите то, что говорите мне, Джону Рокфеллеру и «Стандард ойл», Командору Вандербильту с его железными дорогами. Они все когда-то занимали мое кресло. Идите и скажите это Авереллу Гарриману и его соратникам. Они все разбогатели на решениях, которые принимались вот здесь. Главное дело Америки — это бизнес. Так сказал один мудрый человек до меня. [6]

— Тогда было другое время, — возразил Гордон Рэмзер. — Не такое открытое. Мы не можем себе позволить особенно пристальное внимание.

Джаклин положил руку на спинку кресла.

— К чему вы клоните?

— Просто следите за тем, как себя ведете, — настаивал Рэмзер. — Мы не можем рисковать, чтобы из-за ваших действий основополагающие идеи клуба оказались дискредитированы. Благо нации должно стоять на первом месте. Не забывайте об этом.

— Обязательно передам ваши слова Хью Фицджеральду. Он решил отдать нам свой голос, и теперь законопроект о стратегических базах пройдет. Базы пополнят в течение полугода, и мы сможем осуществлять свои планы: нести свет демократии в эту забытую Богом пустыню.

— Примите мои поздравления, — сказал Рэмзер.

Его поддержали несколько других голосов, но Джаклину их хор показался

неискренним. Он заметил отведенные взгляды, сдержанные выражения лиц. Видно, они опять успели пошептаться у него за спиной. И он знал почему: он слишком прямолинеен, слишком дерзок для них. Только у него хватало духу называть вещи своими именами. И ни один из этих двуличных негодяев не осмелился посмотреть ему в глаза. Они так долго гребли лопатой дерьмо, что даже полюбили этот запах.

Джаклин прочистил горло.

— Мы, кажется, говорили о сенаторе Маккой. Пора заканчивать с этим делом. У меня есть одна разработка нашей английской дочерней компании по заказу военной разведки…

— Простите, Джей-Джей, но мы как будто еще не проголосовали, чтобы принять окончательное решение, — перебил его председатель Верховного суда Логсдон.

— Не проголосовали? Да мы всё решили еще прошлой ночью. Гордон взялся поговорить с ней в последний раз, и она отказалась. У нас связаны руки: президент всегда входил в Комитет. Если она не захотела нас понять, пусть пеняет на себя. Видит Бог, нам без нее будет только лучше.

— Нет! — произнес Чарльз Коннолли, и его восклицание эхом разнеслось по комнате.

— Что «нет»? — спросил Джаклин.

— Так нельзя. Она президент. Ее выбрал народ. Это неправильно.

Джаклин поднялся с кресла и прошел вдоль стола.

— С каких это пор нас интересует мнение народа? Этот Комитет создавался, чтобы регулировать волю народа. И помешать ему развалить страну.

— Да, но не для того, чтобы убивать президента, — ответил Коннолли.

— Вы так говорите, словно боитесь, что лишитесь своего спецпропуска в Белый дом. Маккой что, уже пообещала раздвинуть шторы и предоставить вам информацию из первых рук о том, как она спасает страну от «нового Вьетнама»? Так, Чарли? Собираете материал для новой книги?

— Неужели вы не понимаете? — продолжил Коннолли. — Любая власть, на которую мы претендуем, поддерживается именно присутствием президента. Без него… или нее… мы не патриоты. Мы — заговорщики. — Он бросил на Джаклина уничижительный взгляд. — Обычная свора дельцов, которые только и высматривают, как бы урвать побольше за счет страны.

— Чушь! — произнес Джаклин.

— Да ну? Народ считает, что президент должен предпринимать необходимые шаги, и в то же время прекрасно понимает, что есть случаи, когда президент не может или даже не должен советоваться с ним. В этом и заключается его доверие к президенту, а в случае Комитета — подтверждается законность наших действий. Гамильтон никогда бы не создал такой клуб без Вашингтона.

— И черт бы с ним! — огрызнулся Джаклин. — Он умер двести лет назад.

— Но идеи-то его до сих пор живы! — крикнул в ответ Коннолли.

— Наш клуб перерос отдельную личность, — заявил Джаклин. — И мне наплевать, президент это или не президент. Мы несем ответственность перед нацией. У нас есть история. Если вы спросите меня, так я вам скажу: страна практически принадлежит нам. Мы дали взятку этому лягушатнику Талейрану, и благодаря «Луизианской покупке» наша территория увеличилась почти вдвое. Мы уговорили старину Дюпона помочь гарантировать заем, которым оплатили эту сделку. Чья была идея шантажировать русского царя с тем, чтобы он продал нам Аляску по три цента за акр? Именно с нашей подачи все крупные земельные приобретения в истории этой страны прошли на ура. Вы говорите, нам нужен президент! А я заявляю вам: мы и есть этот президент. И Белый дом находится именно здесь.

— Замолчите, Джей-Джей! — произнес председатель Верховного суда Логсдон. — Вы зашли слишком далеко.

— Нет такого места «слишком далеко»! — ответил Джаклин, раздраженно отмахнувшись.

— А что скажут остальные? — спросил Рэмзер. — Вы тоже передумали?

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина. Было слышно только тиканье корабельных часов Джона Пола Джонса. Джаклин мерил шагами комнату, как капитан окруженного корабля.

— Ну, давайте, Фон Аркс, — сказал он, касаясь плеча директора ФБР. — Вы же знаете, как поступить правильно.