Кхаа Тэ
Шрифт:
– Ой, прости, я забыла, какой ты страшный и опасный зверек, при виде которого все обитатели Нирбисса бросаются врассыпную, - отмахнулась демонесса.
Науро насупился, но ничего не ответил на издевку.
«И вовсе я не страшный. И совсем не из-за моего внешнего вида они бы меня не тронули», обиженно подумал коротышка.
У Науро, как и у многих созданий этого континента были свои тайны, о которых он не спешил поведать кому-либо, даже боевой подруге. Но пока эльф прятал свои секреты за крышкой кованого сундука, у него был козырь против множества врагов, что возжелают преградить ему путь.
Псилон Герион Виэнарисс сидел за деревянным столом, на витиеватых медных ножках, и сосредоточенно просматривал книги переписи, любезно предоставленные
Кроме Дубков, в уделе находился еще десяток деревень. С них капеллан и начал. Когда будет готов перечень граждан, он пошлет храмовников в селенья, и те приведут переселенцев в замок, дабы глава церкви, самолично, проверил их на наличие магических способностей и родства с сестрами леса. А пока ищейки рыскают по отдаленным поселкам, Псилон с горсткой подручных управится с Дубками.
Глаза слипались, и разум настойчиво требовал покоя, но Верховный жрец не смел позволить себе отдых, пока не закончит с делами. Он даже был вынужден отказаться от завтрака, на который его пригласила леди Илария. Полный желудок порождает лень. Меус наверняка с радостью бы согласился отведать местных яств, но Псилон не мог в данное мгновение польститься на такую невероятную роскошь.
Он должен отыскать следы Тары Рин, подлатать стену и избавиться от демонессы. Конечно, он не собирался пока убивать Табору, хотя с радостью бы это сделал, если бы та попыталась напасть на него. В нынешнее неспокойное время, чертовой девице придаться покинуть Мендарв, даже если она не успела разобраться с теми неурядицами, что привели ее в государство людей. Верховный жрец не намерен больше ждать. В Мендарве, демоница появиться, лишь тогда, когда Псилон соизволит призвать ее, используя прядь волос.
Капеллан снял с пояса неприметный кожаный мешочек и сжал его в ладони, чувствуя, как сладострастная волна разлилась по телу, от предвкушения того, как он может применить таланты демонессы себе в угоду. Табора одаренная, проворная и сильная, она станет смертоносным оружием в руках бывшего Магистра.
Взяв прядь в поездку, Псилон не намеривался использовать ее - это была лишь страховка. Табора, несомненно, мечтает о том, как бы перерезать чародею горло. Бесспорно, пока локон у него, жизни капеллана ничего не угрожает, хотя демонесса все равно попытается метнуть в него кинжал при первом же удобном случае. Оставить ценную вещь во дворце без присмотра, тоже являлось несусветной глупостью. Никогда не ведаешь, что может произойти в твое отсутствие. Вдруг кому-то заблагорассудиться порыться в вещах Верховного жреца? Ненароком прядь может попасть в чужие руки или еще того хуже будет уничтожена. Нет, Псилон не мог так рисковать.
Капеллан вновь закрепил мешочек на поясе, прикрыв мантией, и устало потерев глаза, оглядел комнату.
Его поселили в самых лучших покоях замка, и, пожалуй, в самых безвкусных. Казалось, что баронская чета к приезду главы ордена скупила в округе всю дорогую мебель, ковры и прочие предметы интерьера. Только данное нагромождение вещей в одном помещении не было признаком достатка и изыска, а скорее, источало зловонный аромат провинции.
Комод из белой сосны, словно плоть мертвеца, угрожающе пялился на Псилона на фоне бордово-желто-черного гобелена, изображающего пейзаж пресловутой Дубравы. Круглая кровать под аквамариновым балдахином, напоминала пуфик, на котором почивает злющая болонка Тивара, единственное, чем они отличались - размеры. Буковые резные стулья были, несомненно, самой неброской
частью убранства, хотя прославились неудобством. Если продолжительное время сидеть на них, то начинала болеть спина, и затекали конечности. К счастью, Бальтор Данкос, дабы не разочаровывать капеллана, решил эту проблему молниеносно. Как только Псилон намекнул о негодности стульев, прислуга тут же, откуда-то приволокла, вполне приемлемое кресло зеленого оттенка. Видимо феодал приказал отдать в пользование жреца предмет антуража из собственного кабинета.Глава ордена Тарумона Милосердного откинулся на спинку, и снова потер глаза. Он должен завершить просмотр дальних поселений, затем вздремнет часок, а после продолжит изучать рукописи, касающиеся Дубков.
К вечеру капеллану еще предстояло выслушать отчет брата Конлета по поискам тела эльфа, которое бесследно исчезло. Неужели остроухие осмелились пересечь стену и унесли убитого собрата? Присутствие Светлоликих на просторах Мендарва - весьма досадное известие! Такой расклад дел грозил Псилону неминуемой бедой. Среди лазутчиков могут оказаться те, что присутствовали на полях сражения во время войны с эльфами.
Молодые аскалионцы вряд ли способны узнать Псилона по портрету в Книги Памяти, а магистры редко покидали Цитадель. Но Светлоликие другое дело. Они не страдали забывчивостью, и непременно, затаили обиду на чародеев, что стали причиной кровавых распрей. Если среди шпионов окажется хоть один, что бился на просторах Цинтруона, и он ненароком опознает Псилона, то весть о воскрешении волшебника разлетится, быстрее ветра, по Нирбиссу.
В Мендарв аскалионцы не вторгнутся, но Эурион сделает все возможное, дабы уничтожить пресловутого ренегата. И даже, если Верховному жрецу удастся добиться запрета на въезд чужеземцев, то Великий Магистр, обязательно, найдет какого-нибудь мендарвского купца, готового за пригоршню золотых, донести до ушей Тивара сплетни о том, что при дворе короля, гремучей змеей, уже двадцать лет таится чародей из Цитадели. Да не просто маг, а отступник и вероломный предатель.
Псилону, с большим трудом, удалось фальсифицировать собственную гибель. Он предпринял все меры, чтобы имена главы церкви не звучали из уст миссионеров и мирян. Ни в Мендарве, ни за его приделами. Когда речь шла о капелланах, люди использовали лишь одно обращение - Его Преосвященство.
Сон продолжал атаковать разум. Он, с силой ущипнув себя за плечо, слегка поморщился. Нет, мир сновидений подождет! Надо успеть сделать все возможное, чтобы очистить Мендарв от нелюдей. И как можно скорее, восстановить завесу, дабы никто из лазутчиков не смог более тревожить покой капеллана. А когда с первостепенными задачами будет покончено, Верховный жрец позаботиться о том, чтобы сжечь на костре всех, абсолютно всех людей, что обладают хоть крупицей магии.
Мендарв, страна - для одного чародея! А вернее, для двух. Но не кому не суждено разглядеть орнамент на полотне судьбы, так что неизвестно, чем закончится паломничество Меуса. Во время странствий, с братом может приключиться - все, что угодно! Псилон позаботился о том, чтобы обратно в Мендарв второй жрец - никогда не вернулся. Наемные убийцы из Гильдии воров знают свое дело! Как только Меус окажется за пределами страны, его учесть будет решена! Смерть капеллана, лишь укрепит власть Псилона, который убедит мендарвцев в том, что обитатели Большой земли - жестокие, кровожадные и завистливые существа, не страшащиеся ни Создателя, ни возмездия.
Псилон устало улыбнулся. Меус был верным другом и хорошим братом. Но временами, приходится жертвовать близкими людьми для достижения более высокой цели. Цель, которая требует непомерной платы, порой - кровавой. Прознай Меус про планы родственника, то наверняка бы, попытался остановить его. Псилону не нужны были лишние хлопоты и перебранки. Брат больше не справлялся со своей миссией. Слабость и никчемность, удел мертвецов, а не великих чародеев. В объятиях Темноликой Меусу будет, куда уютнее, чем в роскошных покоях королевских палат.