Кхаа Тэ
Шрифт:
Постройка стены была завершена пятнадцать лет назад. Последний мраморный блок и финальное заклятье были возложены именно во владениях барона Данкоса.
«Тара Рин прибыла сюда, либо до нашего приезда, либо во время постройки ограждения», Псилон недовольно хмыкнул и пригладил бороду. «Она столько лет жила под моим носом и ни разу не попала в поле зрение ордена... Дриада весьма умна! Так долго не касаться живых растений, остерегаясь, что сила будет обнаружена храмовниками. Да, у этой дамы сильная воля. И ты не простая лесная нимфа, Тара, ухаживающая за флорой и фауной, ты воительница. А что воительнице
Псилон поднялся из-за стола и потянулся. Его темная мантия лениво зашелестела, словно зевая. Капеллан взял письмо и, смяв его, выбросил в плетеную корзину для мусора. У него осталось еще два, точно таких донесения, написанные корявым почерком брата Конлета. Маг не станет захламлять свой посменный стол или секретер лишней макулатурой.
Внезапно, широкая деревянная дверь с замысловатой резьбой распахнулась, и в кабинет ворвался Меус. Черноволосый жрец был явно раздосадован, его лицо было пунцовым от ярости, ноздри раздувались, а брови гневно сошлись на переносице.
– Добрый день, брат, - проурчал иронично Псилон и вновь уселся за стол.
– Добрый день, кажется только у тебя!
– воскликнул Меус и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло, напротив довольно ухмыляющегося родственника.
– Видимо, до тебя дошли слухи, мой драгоценный брат, раз ты влетел сюда, словно обезумевший ястреб?
– расплываясь в улыбке, проговорил Псилон.
– Слухи?
– воскликнул Меус, ударив кулаками по подлокотникам.
– Ты издал указ без моего ведома! Да еще утвердил его с Тиваром, сожри тебя ковл со всеми потрохами!
– Если бы ты с ним ознакомился до короля, то вряд ли бы дал согласие.
– Я что, по-твоему, безродный Странник, чтобы ты распоряжался мной, как личной вещью?
– желваки нервно заиграли на скулах черноволосого капеллана.
– Нет, ты глас Тарумона Милосердного. Тот, кто несет свет пророка людям, даже тем, что обитают за пределами Мендарва. А еще, ты беглый маг, которому придется вернуться на Большую землю и отыскать новые заклинания, да кое-что узнать про наших общих недругов, - спокойно сказал Псилон, глядя, как его брат готов лопнуть от раздражения и бессилия.
– Ты смерти моей хочешь, раздери тебя в клочья сгизка?
– Совсем наоборот. Я хочу, чтобы мы прожили долгую и счастливую жизнь, а не просыпались каждый день в поту после ночного кошмара.
– Раз ты так заботишься о нашем благополучии, то сам и отправляйся в путешествие, а меня оставь в покое!
Псилон покачал головой и, сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла.
– Я бы с радостью, мой вспыльчивый брат, но у меня здесь достаточно важных дел. Ты вряд ли с ними управишься в мое отсутствие. Будешь днями и ночами корпеть над своими манускриптами, и пустишь проблемы ордена на самотек. Поэтому я решил, что именно тебе стоит участвовать в миссии. Несколько месяцев странствий пойдут на пользу. Уповаю также, они окажутся благодатны и для нашей церкви.
Меус молча сверлил глазами брата. Он надеялся, что не переигрывает, ведь в душе маг ликовал от радости, что, наконец, сможет вырваться из Мендарва, хоть ненадолго.
– Ладно, испепели твои седины Дейра, я поеду. Но с одним условием.
Псилон безнадежно развел
руками. Естественно, он примет ультиматум Меуса.– На Большую землю я отправлюсь в одиночку, без твоих ищеек и без отряда храмовников.
– Но это противоречит уставу!
– попытался воспротивиться беловолосый капеллан, ожидавший чего угодно, но не такой развязки.
– Не противоречит, если я отправлюсь в паломничество. Я должен изменить внешность и избавиться вот от этого наряда, - Меус указал на бело-зеленый хитон, в который был облачен.
– Братья могут тебя защитить...
– От Эуриона они меня не уберегут, скорее наоборот, привлекут внимание к моей персоне. Хочешь, чтобы я добыл ценную информацию, принимай мои условия. Не пожелаешь отпускать меня одного, что же, тогда можешь, смело готовить кострище для меня, чтобы тебя задушила в объятьях Дерода.
Псилон перестал ухмыляться. Его лицо помрачнело, но беловолосый, все же кивнул в знак согласия.
– Хорошо, поступим, по-твоему. Собирайся в дорогу, через два дня ты должен отплыть из Форга. В Скраде пересядешь на корабль, идущий в Эскалонию. Совершай свое паломничество по южным территориям. Можешь даже отправиться на острова, но постарайся, что бы путь ни привел тебя к северной части Нирбисса. Магистры редко покидают Цитадель, и на юге ты способен лишь повстречать молодых магов, которые, пожалуй, тебя и не узнают. Сейчас мало кто интересуются Книгой Памяти. Не думаю, что новые воспитанники просматривают архивы двадцатилетней давности.
Меус кивнул и поднялся с кресла.
– Договорились, - произнес он и, не прощаясь, спешно покинул кабинет, оставив брата в одиночестве. Когда дверь за черноволосым капелланом закрылась, Псилон облегченно вздохнул.
Что же, одна проблема решена. Теперь осталось разобраться с магической активностью в баронском феоде, выкинуть Табору из Мендарва и отыскать пресловутую дриаду.
Глава 7
«Убийство нелюдя на территории
Мендарва, не является преступлением.
Вынужденные меры поощряются и
королевской властью, и духовенством
ордена Тарумона Милосердного.
Наш милостивый Пророк благоволит
к истинным представителям
человеческой расы, готовым очистить
страну от иноземных тварей».
Законодательство Мендарва.
Том первый. Параграф первый.
Небольшая базарная площадь Дубков была битком набита людьми. Леди Илария прислала из замка дюжину слуг, дабы те прикупили мяса, птицу, рыбу, зелень, муку и деревенские сладости. Среди сельчан пронесся слух, что баронская чета ожидает в скором времени прибытие важной персоны, и готовится к предстоящему банкету.
Храмовники, слоняющиеся от безделья среди торговых лавок, на вопросы местных, кивали в знак согласия, но тоже не спешили раскрыть личность гостя. На ум фермерам, мастерам и даже приезжим торговцам приходила лишь одно имя. Но визит Тивара в северный удел был бессмыслен. Король бы предпочел пригласить во дворец семью аристократов, нежели совершить короткую поездку в провинцию. Монарх терпеть не мог пасторальные пейзажи, хотя предпочитал лицезреть в своих покоях миловидных и обнаженных сельских красавиц.