Чтение онлайн

Могу сказать, до города мы добрались без приключений. Пилон воплотил Осириса в пожилого торговца, и мы получили награду. Даже, если нечистые на руку личности и строили на этот счет планы, их ждало горькое разочарование. След толстого рыжего торговца потерялся прежде, чем им удалось завести его в темный тупичок. А три немолодых мужчины, один из которых обладал удивительной для этих краев тучностью, сели на небольшой корабль и отправились морем к островам матахи.

Думая о недавних событиях, я стоял на палубе, и жадно вдыхал соленый воздух. Настроение вновь поднялось, и если бы не отзывы Пилона о моих вокальных данных, орал бы

во всю глотку. Осирис присел рядом и долго ковырялся в сумке. Поглядывая на блестящую лысину его личины, я спросил:

— А матахи захотят разговаривать с нами? Ведь Пилон говорит — их дурной нрав большая проблема для путников, имеющих смелость обратиться к магам за помощью.

— Осирис, Кайорат, идите-ка сюда! — Пилон предпочитал в новом временном обличие не расхаживать, да и качка его раздражала. Хотя Осирис как-то и обмолвился, что родная среда анушка водная, когда я наблюдал за Пилоном, в это не верилось.

— Ну, — протянул Осирис. Он смотрел на волны, бьющиеся с глухим плеском о борт, — я долго об этом думал.

— И что?

— Да, в общем-то, ничего не придумал пока что.

— Оглохли что-ли?! — Взывал к нашей совести Пилон голосом зануды. Мы подошли к коню, полулежащему около борта, в позе грустного, но непокоренного мыслителя. Вследствие его переживаний наше меню в эти дни сильно сократилось. Непробиваемый Пилон вообще ничего не хотел есть, настроение его постоянно оставалось прескверным, а лицо личины в данную минуту приобрело легкий зеленоватый оттенок.

— Чего вы торчите там? — нелюбезно поинтересовался он.

— Размышляем, — ответил я, — как налаживать отношения с матахи.

— А…малыш, хорошее дело. Знавал когда-то я одного матахи. Звали его Тхадххеддтх. Хорошее имя, означает — Мудрый Змей. Но пока выговоришь, язык поломать можно. Вот, встретились мы на одной из конференций радуги. Там длиннющий список вопросов обсуждали. В общем, муть одна, ничего важного, и я решил завязать знакомство. Время было свободное, возможность. Матахи известны своими знаниями в области магии. И представьте, получилась сплошная фигня.

— То есть? — Не совсем поняли мы с Осирисом. Пилон приподнял бровь и ответил:

— Он посмотрел как на пустое место. Ответил очень вежливо. Но я почувствовал себя студентом перед пожилым профессором, который строит из себя важную птицу, а сам дырка от бублка.

— Бублика, — не задумываясь, поправил я и нарвался:

— Да, малыш. Не строй из себя бублик. Короче, старый крокодил дружить не захотел, но пару дельных советов дал. Может и прав старикан, что я ему? Один из многих нетерпеливых юнцов. Тогда был, — добавил конь, — позже познакомился с та Чуи. Вот кто милейшие, хотя и совершенно бестолковые существа. Они, как ни странно, отлично ладят с матахи.

— Та Чуи и просто Чуи, это одни и те же существа? — поинтересовался я. Пилон фыркнул, и приподнял верхнюю губу. На лице пожилого барбуса гримаса выглядела очень странно. Но некоторые привычки всегда с нами.

— Да. Островные Чуи предки тех та Чуи, что ушли в другие миры. Они жили в едином с матахи мире, где материки отсутствовали, но было много островов. Разделение случилось давно, когда на первых островах открылись единственные врата. Потом схлопнулись на долгое время, и Чуи путешественники потеряли связь с родным миром. Так они стали та Чуи — отделенные, как переводится "та", или сами по себе. А их предки постепенно закрылись, стали народом, избегающим любых внешних контактов, что с такими соседями не удивительно. Спустя время врата снова открылись, но коренные Чуи гораздо реже покидали дом. А вот матахи почти все ушли, расселились. Чуи домоседы, крайне тяжелы на подъем. Местные Чуи видно переселились к барбусам когда-то давно, возможно несколько веков тут живут. Но это Чуи, не

та. То есть древняя община с вековыми традициями. Как видишь, слава у них нехорошая. Скорее всего, сами и распускают слухи. Матахи тоже любят селиться уединенно, занимать большую площадь, но поодиночке или маленькими семьями. Вот так. У та Чуи магии нет, но они активно пользуются плодами чужой магии, а также являются отличными хранителями знаний и библиотекарями. Посему радуга их очень ценит. Иногда я захожу поболтать с Оуи. Та самая та Чуи, что я упоминал. Но, возвратимся к матахи. Они неравнодушны к золоту. Не знаю, нравится им металл или нужен зачем-то. Надеюсь, золото нам поможет. Да, и на будущее, говорить с матахи буду я, еще раз я и снова я. Умоляю, малыш, без твоих экспромтов.

— Без чего? — Переспросил я. Меня не вовремя посетила мысль, об источнике знаний Пилона.

— Без неожиданностей, — пояснил Осирис. Лидо вспоминалась ежедневно. Я надулся. Но долго обижаться конь не дал.

— Похоже, будет шторм, — странным голосом сообщил Пилон. Я покосился на него. Тоже мне, водяная лошадь, которая боится воды. Но промолчал. Осирис был более любопытен:

— С чего вдруг, небо же чистое.

— Знаю и все. Нехорошее какое-то предчувствие. Муторно. Верю я своему нюху,-

Вот в этом и сомневаться не приходилось.

— А когда?

— Ты лучше спроси, а какой? — перебил икуб, хмурясь.

— Думаешь, сильный? — понятия не имею, как выглядит шторм, но спросил. Мне хотелось думать, это что-то несерьезное, а конь просто издевается.

— Не знаю, да только держаться лучше рядом. Говорю, мне не по себе.

— Может тебя просто тошнит опять? — спросил я и пристально вгляделся в небо. Чистое, синее, прозрачное, и намека на грядущее несчастье нет.

— Если бы тянуло блевать, так бы и сказал! Говорю же о другом. Иногда, ты просто невыносим, малыш.

Иногда тянуло поквитаться с Пилоном за подколы в свой адрес, а именно эта тема морской болезни водяного коня раздражала неимоверно. Но как обычно, даже если я и мог ввернуть удачное слово, все равно почему-то почувствовал себя проигравшим. Да и не по мне как-то язвить над чужой бедой. Тему развивать не хотелось. Мы с Осирисом устроились подле Пилона и погрузились в сонные раздумья. Не знаю, о чем думали они, но я размышлял о родных, далеком доме и случайностях, которые увели так далеко от него.

Пребольно стукнувшись головой обо что-то выступающее, я взвизгнул и проснулся. Стоило на минутку закрыть глаза и вот тебе раз. Вокруг стало темно. Мрак сизой, плотной и угрожающей пеленой наваливался со всех сторон, словно душил корабль в объятиях. Небо почернело, и откуда-то налетел ураганный ветер.

— Додрыхся, Кайорат!? — голоса звучали прерывисто, словно их трепали, рвали на кусочки порывы холодного ветра. Я повернулся, чудом не вмазавшись в летящую на меня мачту. Или мне казалось, что она летит? Возможно, что летел как раз таки я, и это несмотря на немалый в сравнении со многими вес. Мне, немало ошарашенному происходящим, удалось осмотреться в поисках товарищей, лишь вцепившись зубами и лапами в подвернувшуюся по пути мокрую древесину. О том как со стороны выглядит старый толстый барбус, чья личина на мне, как-то не думалось.

— Мы здесь! — Повернувшись на голоса, а сделать такое, держась зубами, совсем непросто, я увидел Осириса и Пилона. Они как два странных трюкача скользили по мокрой палубе в моем направлении, причем их постоянно сносило в другую сторону.

— Как налетело. Думал, не успеем, и ты вылетишь за борт, — перекрикивая вой ветра, сообщил Пилон. Он не выглядел смущенным этой перспективой. В отличие от меня.

— А почему меня тут вообще оставили? Одного. Не разбудили, не предупредили? — поинтересовался я, стуча зубами от нахлынувших эмоций.