Чтение онлайн

— Я даже не помню ее лица, — выдохнул он, пересекаясь взглядом с Каррой.

Он никогда не разбирался в цветах, не увлекался оттенками, может, поэтому и не мог определить однозначно цвет ее глаз. Акферд назвал бы его прозрачным. Нет, у них был свой цвет, граничащий между серым и светло-зеленым. Вот только глаза Карры словно впитывали в себя окружающий мир. Отражали все оттенки. А еще они отражали Лаки. Он терялся, понимая каким мог бы быть и даже хотел бы, но кем никогда не будет являться.

— Мне не нравятся твои шутки, — с укором произнесла она, будто Акферд в самом деле обязан ей угождать.

— А о своих думала? — не остался он в долгу, вспоминая утренний

переполох. — Куда мы направляемся?

— Увидишь.

Она прижалась к его плечу щекой, сощурившись улыбнулась и даже не заметила этого. Карра не замечала за собой подобных мелочей, а Лаки каждый раз переживал бурю эмоций внутри. Он обратил внимание на то, что она приоткрывает губки и ее дыхание замедляется, если он демонстрирует, как прикусывает язык. В такие секунды ему казалось, что девушка полезет целоваться к нему. Все сложнее и сложнее становилось лгать ей, терпеть ее рядом, но не прикасаться. Труднее — не дразнить ее.

Лаки относился к лошадям безразлично. Наверное, как и к большинству людей. Они где-то существовали, не трогая его, не мешали ему и его клану, а значит, продлевали свое безразличное для него существование. Но сегодня... Сегодня он полюбил лошадей, когда увидел, какой нежной и трепетной может быть Карра. Сегодня он возненавидел лошадей, потому что в нем отчетливо пробудилась зависть и неуместная ревность.

— Скорми ей сахар! Ну же! Распорядитель сказал, что Люси самая спокойная! — прыгала перед ним Карра, не переставая улыбаться.

— Карра, я постою за пределами загона. Пожалуйста.

Лаки особенно выделил «пожалуйста», еще с первого дня помня, что для Карры это словно точно волшебное. Она сама его не часто использовала и, видимо, относилась к нему излишне щепетильно. Девушка снова надула щеки, отчего Акферд не сдержал широкую улыбку. И вновь увидел ее приоткрытый рот, заметил один судорожный вдох, и Карра замерла. Мир в его глазах несильно пошатнулся, а внутри все скрутилось в тугой узел. Он едва сдерживался. Единственная ночь, проведенная с Каррой, отрывками вставала перед глазами, сводя с ума.

— Приятной поездки, Карра, — нарушил он затянувшуюся тишину, замечая, как девушка подалась вперед и уже хотела привстать на носочки.

Он понимал, что если их отношения продолжатся в том же темпе, то у него останется только два выбора: сделать ее своей до конца учебного года или убить. Он спешно покинул девушку, вцепился в перекладины, отделяющие загон, и постарался сосредоточить размышления только на предстоящей ночной вылазке. Вот только Карра словно издевалась над ним. Неосознанно дразнила его сильнее, чем он осознанно пытался дразнить ее.

Пока она выводила черную тонконогую кобылу, внутренние волнения Лаки успели немного утихнуть, а затем он успел снова пережить многие давно забытые им эмоции. Они проявлялись редко, но с Каррой почти постоянно. Тепло улыбнулся, слушая ее громкий смех, а наблюдая, как она спасала волосы от зубов вредной лошади, сам засмеялся. Примерно через минуту он пытался отвести взгляд от ног Карры, от ее фигурки. Ему понравилось, как изящно она прогибалась в спине и подтягивалась, стоя на стремени и перебрасывая вторую ножку. Он даже заподозрил себя в излишней пошлости, закрывая глаза и дожидаясь, когда девочка прекратит ерзать в седле, усаживаясь. Вытерпел ее рисование перед ним, когда она с улыбкой направила кобылу рысцой мимо него. Однако вскоре все смелось под напором других эмоций: страха и злости. Лаки Акферд не помнил, чтобы переживал так даже за тех, кто входил в его клан. Он едва сдерживался, желая броситься под копыта и остановить кобылу вместе с ее наездницей.

В

момент высокой скорости растворяется все. Единственная преграда — ветер.

Я ощущала каждое ее движение. Сжималась, когда малышку Бурю заносило в сторону. Едва удерживала себя в седле спокойно, борясь с желанием раскинуть руки и закрыть глаза. Но даже самое приятное чувство приедается. Пресыщение неизбежно. Натянула поводья и направила Бурю к барьерам. Сегодня распорядитель не вышел, позволяя мне немного порезвиться. Я рассмеялась и погладила кобылу по загривку, когда она узнала путь и затопталась на месте.

— Не волнуйся. Мы не обидим друг друга, — прошептала я ей, прижимаясь к горячей шее.

Я развернула строптивую увеличивая дистанцию перед рядом крестовин. Сначала необходим разогрев. Не мне — Буре. Я никогда не разогревалась. Говорят, травмы неизбежны, если не заниматься верховой ездой ежедневно, но при этом рисковать. Многое говорят... Например, что мне идет натуральный цвет волос. Достаточно вспомнить причину, почему я забыла о светло-русой копне волос, и я уже разогрета. Улыбку сложно удержать, когда тебе не плевать на разговоры за спиной, но они давно не расстраивают — злят.

Буря чутко среагировала на мой легкий удар ног. Несколько метров рысцой, и я пригнулась, ударила вновь. Быстрее. Еще не галоп, но почти. Наши тела напряглись одновременно — прыжок. Меня подбросило, но я лишь сжалась. Следить за локтями и не дергать поводья. Удар ног. Еще быстрее. Топот копыт не слышен за свитом ветра. Я прижала локти плотнее к телу и согнулась. Страх неизбежен перед любым прыжком. Буря зацепила копытами чухонец и мы упали: разломанные ноги, щепки и обломки барьера — всего лишь воображение. Оно, как и страх — секунда и уже не прогнать. Барьер впереди всего в пол метра в высоту, но скорость. Мышцы свело, воздух сперло в груди… но секунда прошла. Меня тряхнуло, с порывистым выдохом, но я удержалась, глотая новую порцию воздуха — жадную. Впечатления полета позади, но желание твердит — еще. Барьер чуть выше, а потом еще... и снова. Я остановлюсь только перед последним. Его я никогда не преодолеваю. Слишком рано думать о будущем, когда жизнь свелась в секундах настоящего. Почему же люди так завязаны на времени? Помешаны. Новый прыжок. Несколько секунд на выравнивание бега — я потянула поводья влево, поворачивая. Удар ногами. Быстрее. Закрыла глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях. Хрип Бури немного отрезвил. Пробудил перед очередным прыжком. Перекладины чуть больше метра уже не испугали бы. Я никогда не боялась того, к чему была подготовлена заранее. Заранее! Но сейчас...

— Спятил?! — рявкнула я, натягивая поводья и радуясь, что Буря тоже приостановилась раньше.

Лаки стоял прямо перед препятствием и крутил в руках маленький нож. Он не смотрел на меня, отчего злость внутри только росла. Я соскочила, едва не застряв в стремени, но все обошлось. Подошла к нему вплотную и обвинения застряли в горле. Бледный и явно злой.

— Лаки, я люблю лошадей и никогда не позволю себе рисковать ими. Эти препятствия!.. Я остановилась бы раньше, но меня злит, что ты...

— А собой рисковать ты не против?

Его тихий голос звучал слишком непривычно, будто наполнился стальным холодом или безразличием. Я не успела отскочить, когда он схватил меня за руку и резанул лезвием прямо по бежевой перчатке. От разреза на ткани расходилось алое пятно. Через несколько секунд я ощутила жар в ладони, а только после пульсирующую боль. Я подняла голову, встречаясь с внимательным взглядом Лаки, ждала извинений или объяснений, но он лишь склонил голову к плечу и произнес: