Чтение онлайн

Свет зажгли, только когда волшебник встал на ноги и наложил заклинание на оружие союзников. Удалось разглядеть очередное темное место, которым оказалось чье-то жилище. Герои находились в просторной комнате. Весь пол усеивали соломенные тюфяки. Мебель отсутствовала, как и кто-либо живой.

— Что еще за казарма? — ветеран огляделся. — Ставни закрыты наглухо.

— Есть пара дверей, — Джубал толкнул одну и тут же закрыл нос рукой. Повеяло нечистотами и мочой. — Так, сюда нам точно не нужно.

— А ты пошарь, — предложил Эфит, — может найдешь что интересное.

— Лучше уж ты сам, а я пока вторую проверю.

Скорпион

не успел. Паломник ворвался в комнату первым. Упреждающий удар рассек воздух. Снова никого. В этот раз приключенцев встретила кровать и стол.

— Наверное тот душегубец здесь поживал, — предположил парень.

— Ага, — лорд Пифарей протиснулся внутрь. — Дай-ка пошарю в бумагах, — в углу стояла корзина, заполненная пергаментом. Напрягая зрение, Эразм рассматривал записи и безжалостно отбрасывал неинтересное. — Похоже, что это дом местного торговца.

— Значит он среди чернорясников? Надо выяснить имя, и мы наверняка сможем их вычислить. Если этот торгаш поселил в доме кучу народу, то наверняка закупал им провиант. Возможно, что еще кто-то повязан, — Эфит с наслаждением сел на край кровати.

— Вряд ли, — отрезал Брюзгливый. — Он написал это письмо дочери, что проживает в Халнабаде, столице Ашахитского Султаната. Купец собирался продать дом и переехать к ней, так как та потеряла мужа и осталась одна с четырьмя детьми.

— Хм, сделки о продаже недвижимости должны регистрироваться. Отыщем покупателя.

— И это вряд ли. Купчая вон валяется, — сухой длинный палец указал на свиток, закатившийся под стол, — там нет отметок о продаже и смене владельца.

— Значит хозяин дома скорее всего за той металлической дверью, — вмешался Джубал. — Постанывает там вместе с остальными мертвяками.

— Да, и думаю, что пропавшие жители города тоже там. Та-а-к… — волшебник внимательнее вчитывался в следующий документ:

Он говорит со мной. Я слышу голос Отца Ужаса. Монолит — начало конца, начало нового начала. Никогда я не был уверен в успехе так, как сейчас. Эта невообразимая сила питает мою сущность. И я обязан воспользоваться ею.

Жителям убогого городишки выпала великая честь. Муфтарак подлежит умерщвлению. Он станет оплотом и отправной точкой похода на мир живых. После того, как театр очистится, руки Повелителя охватят город, а после — всю Сулифу.

Джихад верит в меня, и я не подведу. Теперь все готово. Слава Мёртеру, да воцарится смерть — истинная форма жизни!

— Надеюсь, что таких камней больше нет, — Эфит горестно отслаивал от поврежденной кожи лоскуты обугленной ткани.

— Выходит, что это тупик? — спросила Шахриет.

— Или победа! — радостно воскликнул паломник.

— Не знаю. Так или иначе, культист пишет о каком-то Джихаде, что возлагал на него надежды, — волшебник свернул записку и сунул в кошелек, висевший на поясе. — А раз этот любитель камней бездарно подох, то надежды вполне вероятно возложат на кого-то другого.

— Возможно Самер аль-Масри что-то знает. Совпадение ли то, что накануне кровавой бани в театре, он со всей свитой закрылся в крепости. Нужно постараться туда попасть, — заключил Эфит и встал с кровати с помощью Варвара. — Сейчас же пора отдохнуть.

Никто не решился спорить. Пережитые события значительно потратили силы и здоровье.

Возле театра собрались местные

мамелюки, имперские солдаты и сочувствующие. Выжившим оказывали помощь и выносили тела тех, кто умер в вестибюле. Стоял неистовый вой вдов, детей и родственников погибших. Внутренние двери закрыли на цепи. Никто не решился входить в зрительный зал, чтобы прикончить ходячих мертвецов. Они остались молчаливо бродить среди мраморных тумб.

Приключенцы же завалились в Бронзовый Телец. Увидав их, трактирщик едва не рухнул в обморок. Слишком уж Караванщики походили на живых трупов: грязные, перепачканные кровью, в изорванных одеждах, а один и вовсе словно только что выбрался из погребального костра. Если бы не Джубал, который умудрился сохранить приличный вид, то владелец дуккана наверняка позвал бы стражу. Но когда блеснули золотые монеты, он окончательно успокоился, приказал слугам готовить ванны и накрывать на стол все, что только найдут.

После обильной, но молчаливой пирушки, все разбрелись по комнатам и забылись в глубоком лечебном сне.

О зловещем доме никому сообщать не стали. Люк, ведущий в палату монолита, закрыли на навесной замок, что обнаружился в бывшем жилище торговца, а двери Джубал с легкостью заблокировал с помощью отмычки.

Шалилун, пока грандиозные события проходили мимо, ошивался в лавке «Разности Муфтарака», охаживая дочку Джабры. Орк сорил деньгами, покупая на базаре пирожные, фрукты, платья и украшения для Гули. Она их любезно принимала, но каждый раз отказывалась пригласить зеленоватого в свою комнату, хотя он об этом спрашивал.

И вот, когда союзники спокойно отдыхали в Тельце, Шалилун вертелся на тюфяке в прихожей. Орк не покидал лавку даже на ночь, сказав, что-то вроде: «Шалилун охранять. Вы не бояться», потрясывая при этом мечом. Хозяйка, само собой, выгнать его не решалась. Джабра не желала знаков внимания, которые здоровенный увалень оказывал ее драгоценной дочери. И без того люди не особенно жаловали нелюдей, к тому же орков, неприятных для глаза.

— Надеюсь, что спасение от смерти не затуманило твой разум, — сокрушалась мать вполголоса. Она закрыла дверь в комнату Гули, но глиняные стены и малые площади строения не могли полностью скрыть звуки. — Если ты надеешься, что я одобрю этот союз, то ошибаешься. Я не позволю, чтобы нелюдь сорвал твой цветок.

— Но, мама, кажется, что он меня любит, — Гуля сидела на узкой кровати, обняв подушку руками.

Дрогнувший голос девушки заставил орка подняться и подойти поближе. Зеленоватый попытался красться, но случайно пнул стоящий стул. Тот с грохотом повалился на пол.

— Слышишь?! Он разнесет мне всю лавку! Чем я буду выплачивать долги? Твое спасение стоило немалых денег, а ведь дешевых поставок со стоянки больше не будет. Ты забыла, что теперь приходится покупать товар в городе за двойную цену?

— Но, мама…

— Молчи. Если до конца месяца я не отдам долги Гасику, то мы лишимся не только дома и товара, но и свободы.

Шалилун услышал последние слова хозяйки и потряс кошельком. В нем жалобно побренчали две серебряных монеты. Поняв, что этого явно не хватит, зеленоватый отпер дверные засовы и захлопнул за собой дверь.

Выглянув на улицу и никого там не обнаружив, Джабра облегченно выдохнула. Она заперлась, подняла упавший стул и отправилась спать, наивно полагая, что хотя бы одна из проблем самоустранилась.