Чтение онлайн

— Я же сказала им, что не хочу больше видеть репортеров, — говорит она, уставившись на журналистское удостоверение Кеке.

— Знаю. Мне жаль, через что вам пришлось пройти.

— Никаких больше журналистов, я же сказала.

Она безостановочно пыталась заправить прядь волос за ухо, хоть та и не выбилась.

— Знаю, мне передали, но я здесь не поэтому. Не ради статьи.

— Ха, — произносит она. Горько улыбается. У нее пересохли губы. — Вы думаете, я глупа.

Она оседает на свой стул.

— Я верю, что вы невиновны, — говорит Кеке.

Зак чуть выпрямляет спину и наклоняется вперед.

— Никто не верит,

что я невиновна, — отвечает она. — Разве вы не видели, как быстро мне вынесли приговор? У меня не было даже шанса объясниться. Объясниться толком. Они так спешили запереть меня и выбросить ключ.

— Это действительно был очень короткий судебный процесс, — замечает Кеке.

— Что вы о нем знаете? Вы были там? Были одной из кровопийц в зале суда, пришедших на запах крови?

— Нет, — отвечает Кеке. — Меня там не было. Мне известно о вашем деле лишь по тем документам, что есть на моем «Тайле».

— Лжете, — не соглашается Нэш.

— Что?

— Вы лгунья. У вас не может быть этих документов. Они сокрыты глубоко-глубоко. Все наши документы, — она обвела комнату рукой, словно тут присутствовали сотни других заключенных, а она их назначенный представитель. — Разве вы не знаете, что правительство скрывает все это дерьмо?

— Мы это знаем, — отвечает Зак.

— Мы не можем расстраивать широкую бл*дскую общественность, не так ли? — произносит она пронзительным, натянутым голосом. — Не можем позволить им узнать, что под всем хорошим скрывается много дерьма. Однажды весь город — вся страна — просто в нем утонут. Утонут в грязной лаве из дерьма, которая является нашей темной стороной.

— Я… — начинает Кеке, но женщина перебивает ее, сердито фыркнув.

— Вы просто идете по жизни и считаете, что все замечательно. Вы одеты в дизайнерские леггинсы и модную куртку. Пьете дорогущий кофе и думаете, что все просто ох*еть как прекрасно. Думаете, что статистика совершения преступлений понизилась. Думаете, что все плохие люди заперты на шахтах и заводах. Это не так, позвольте мне сказать. Это не так, хоть даже правительство хочет, чтобы вы в это верили. Истории здесь, — говорит она, — истории, которые я могу вам рассказать…

— Меня очень интересуют истории, — говорит Кеке. — Я хочу их услышать, если вы готовы рассказать.

— Ах. В чем смысл? — произносит Нэш, заправляя прядь волос снова. — В чем смысл? Они просто затрут вашу статью, как затирают все, что не блестит и не пахнет розами.

— Я бы все равно хотела их услышать, — настаивает Кеке. — Но сегодня мне нужно спросить вас о кое-чем другом. Конкретном.

Женщина склоняет голову набок, моргает. Температура в комнате словно опускается.

— Вы хотите поговорить об Эрин? — спрашивает она. — Я не могу говорить об Эрин.

Глава 23

Сердца. Часы.

Кейп Республика, 2024

Сет ест ланч. Салат из шинкованной капусты со вкусом креветок, завернутый в лосось и васаби. Он держит еду в одной руке и набрасывает рандомные идеи другой: синие и красные отметки на переработанных листах бумаги. Еда в «Наутилусе» хоть и отменного качества, но оставляет желать лучшего в плане вдохновения. Он так и видит тут параллель со своей работой. Звучит математически, но, в конечном счете, безвкусно.

Тем не менее, заряд мотивации от Арронакс этим утром каким-то образом повлиял на его

мышление. Когда он держал ее в руках, Сет понял, что ему нужно вернуться к основам. Кожа к коже — вот в чем дело, особенно, когда имеешь дело с чем-то вроде человеческого сердца. Он закрыл все свои предсказательные алгоритмы, позволил всем голограммам потухнуть, выключил прозрачное сердце, которое парило перед ним в воздухе, дразня его своим тяжелым, медленным ритмом. Схватил блокнот формата А0 и маркеры и приготовился к работе. Он начал с нуля, записал каждую формулу, уравнение и модель, которые только пришли ему в голову и могли помочь найти решение.

Он исписал уже тридцать три страницы, и что-то начало наклевываться. Он все еще далек от финальной схемы, но, по крайней мере, теперь на верном пути. С каждой страницей он приближается к ответу.

Мужчина поднимает взгляд вверх на голограмму часов: сейчас двенадцать тридцать восемь. Они хотели, чтобы он закончил эту работу к вчерашнему полудню. Продлили контракт с ним еще на сутки. Так что мужчина опоздал даже к своему продленному дедлайну. Поэтому он нервничает? Сет не привык к этому чувству. Ему нравится думать, что тревога для других людей. Проблема, которую он решал бесчисленное количество раз в фармадизайне. Корпоративный дедлайн хоть когда-нибудь его нервировал? Ему так не кажется. Тут что-то другое. Двенадцать сорок. Что он упускает? А затем в его голове всплывает лицо Кейт. Кейт. Дети. Что-то случилось? Он бы узнал? Сет позвонит ей, чтобы узнать как дела, как только закончит писать эту страницу.

Двенадцать сорок три. Он чувствует, как нити решения тянутся к нему. Не отрывая взгляда от страницы, он выбрасывает то, что осталось от обертки. Числа кружатся на периферии его разума, как слова на кончике языка. Бесполезно пытаться их ухватить: от этого они исчезнут. Он знает, что их нужно выманить. Он продолжает писать. Меняет цвета, когда всплывает новая концепция. Двенадцать сорок пять.

Его глаза продолжают возвращаться к часам, словно он куда-то опаздывает. Он думает о губах Арронакс, о внутренней поверхности ее бедер.

«Остановите часы», — думал он, когда был с ней.

Он снова смотрит на голограмму часов. Это те числа? 1245? Почти что числа Фибоначчи. Почти золотая последовательность, но не совсем. 11235 — начало Золотого сечения. Нет, это не время на часах привлекает его внимание, а сами часы.

Сердце. Часы. Что, если не сердце, а часы? И как у всяких часов, у сердца тоже есть конечное число биений. Математика, стоящая позади двадцати четырех часов, шестидесяти минут, шестидесяти секунд ему не поможет, так какие еще закономерности тут есть? Сет ощущает прилив облечения. Он чувствует, что ответ уже в голове, его лишь нужно найти.

***

Сет находится в центре лаборатории на полу, окруженный листами бумаги и нацарапанными заметками, когда приходит Арронакс. Он прижимает маркер к губам. Все его ладони и руки испачканы им. Мужчина записывает еще несколько дробных последовательностей, числа, которые непонятны никому, кроме него. Меняет цвет ручки и, начав с первой последовательности на странице и продвигаясь вниз, рисует сложную спираль, соединяющую линии каждой дроби. Спираль доходит до самого низа страницы: перевернутый вихрь. Он надевает на маркер колпачок, а затем поднимает на нее взгляд.