Чтение онлайн

Каср-Тирок приветствовал нас разбитыми витринами и пустыми глазницами окон первых этажей. Город-улей, или то, что от него осталось в этом секторе, напоминал гниющий труп левиафана. Здания еще стояли, упираясь шпилями в низкое небо, но жизни в них не было.

Под ногами хрустело битое стекло и пластик. На перекрестке, привалившись к стене, спал гвардеец. Его форменная куртка была расстегнута, рядом валялась пустая бутылка из-под дешевого амасека. Винтовки при нем не было.

М'рра дернула носом, её верхняя губа брезгливо приподнялась, обнажая ряд острых зубов.

— Здесь

— Они тут разлагаются, — ответил я, не сбавляя шага. — Морально.

Мы углубились в жилые кварталы. Улицы здесь были узкими, заваленными мусором. Из подворотен на нас смотрели. Я чувствовал эти взгляды — липкие, оценивающие, полные страха и ненависти. Местные жители, те, кто не успел или не смог эвакуироваться, теперь выживали как какие-то крысы.

У входа в какой-то подвал стояла женщина с ярко накрашенными губами и в грязном платье. Она сделала шаг нам навстречу, растягивая рот в заученной улыбке, но, увидев идущих за мной бойцов, замерла. Улыбка сползла с её лица, сменившись гримасой ужаса. Нелюди. Мутанты. В Империуме к таким, как М'рра, относились чуть лучше, чем к ксеносам, и то не всегда.

Женщина попятилась и скрылась в темноте дверного проема.

— Почему они так смотрят, за что нам это? — тихо спросил один из бойцов, молодой фелинид с серым мехом. Он крепче сжал цевье лазгана.

— Потому что вы для них — чудовища, — жестко отрезал я. — А они для вас — гражданские. Не забывайте это.

Мы прошли мимо импровизированного рынка. Прямо на ящиках из-под боеприпасов торговали всяким хламом: старыми пайками, ворованными медикаментами, какими-то тряпками. Торговец, лысый старик с бельмом на глазу, увидев нашу процессию, поспешно накрыл свой товар грязным брезентом и отвернулся.

Каср-Тирок умирал. Это было видно по облупившейся краске на стенах Администратума, по переполненным сточным канавам, по пьяным крикам, доносившимся из заколоченных баров. Уставной порядок сгнил, растворившись в хаосе ожидания конца.

Я усмехнулся, глядя на покосившуюся статую какого-то святого, у которого отбили голову.

— Как в любом мегаполисе перед смертью, — пробормотал я себе под нос. — Пир во время чумы.

М'рра шла рядом, её уши постоянно вращались, ловя каждый шорох. Городской шум раздражал её. Скрежет металла, далекие сирены, пьяная ругань — все это сливалось в какофонию, чуждую её хищной природе.

— Командир, — она чуть приблизилась, понизив голос. — Мы слишком заметны. Каждый встречный запоминает нас.

— Пусть запоминают, — я сверился с картой в своей памяти. Схема улиц, заученная еще в штабе, всплывала перед глазами четкими линиями. — Нам не нужно прятаться. Мы здесь по делу.

Мы свернули в переулок, срезая путь к промзоне. Здесь вонь канализации стала почти невыносимой. Желтоватая жижа текла прямо по центру дороги. Фелиниды морщились, прижимая уши к голове. Их обостренные чувства сейчас работали против них. Едкие испарения драли горло, и если я мог это игнорировать, то для них каждый вдох был сродни глотку кислоты.

— Терпеть, — скомандовал я,

Впереди показались высокие бетонные стены складов Муниторума. Серые, безликие коробки, обнесенные колючей проволокой под напряжением. Островок порядка в океане хаоса. Или, скорее, крепость, охраняющая то, что еще имело ценность.

Я уверенно шагал по разбитому асфальту. Никаких сомнений. Никаких остановок. Если ты идешь так, будто этот город принадлежит тебе, большинство людей предпочтут уступить дорогу. Особенно если за твоей спиной шагают полдюжины вооруженных до зубов нелюдей.

— Почти пришли, — сказал я, указывая на массивные стальные ворота в конце улицы. — М'рра, приведи своих в порядок. Мне нужно, чтобы вы выглядели как гвардия, а не как банда мародеров.

Она коротко рыкнула на бойцов. Те подтянулись, выровняли строй. Грязь на их форме никуда не делась, но осанка изменилась. Теперь это был военный отряд. Мой отряд.

Мы вышли на финишную прямую к КПП.

Складской комплекс Муниторума напоминал крепость, возведенную посреди чумного барака. Высокие стены из сборного железобетона, увенчанные спиралями колючей проволоки, отсекали мир изобилия от мира грязи. По верху стены тянулись кабели под напряжением — изоляторы гудели, влажный воздух вокруг них слегка дрожал.

Мы подошли к главному КПП. Здесь война казалась чем-то далеким, теоретическим. Асфальт перед воротами был чистым, без воронок и пятен масла. Будка охраны сверкала свежей краской, а шлагбаум выглядел так, словно его смазывали каждое утро.

Двое часовых у ворот носили форму, которую в наших траншеях сочли бы парадной. Вычищенные ботинки, отглаженные кители, шлемы без царапин. В руках — короткоствольные автоганы, удобные для городских боев и разгона толпы.

— Стоять! — лениво крикнул один из них, даже не снимая пальца со спусковой скобы. — Зона ограниченного доступа. Гражданским и бродягам вход воспрещен. Валите отсюда, пока мы не вызвали патруль.

Я не замедлил шаг. Тяжелые сапоги гулко ударяли по асфальту, оставляя куски траншейной глины на их идеальной дороге. За моей спиной беззвучно скользили фелинды.

Подойдя на расстояние удара, я остановился. Медленно, чтобы каждое движение было весомым, распахнул полу шинели. Тусклый свет утреннего солнца выхватил серебряный череп с инсигнией.

Глаза первого гвардейца округлились. Спесь слетела с него мгновенно, уступив место уставному страху.

— Г-господин комиссар! — он вытянулся в струнку, едва не уронив автоган. — Прошу прощения! Не признал. Солнце в глаза…

— Открыть ворота, — мой голос звучал сухо, как треск ломающейся кости. — У меня инспекция к местному интенданту.

Первый гвардеец уже потянулся к панели управления, его рука дрожала над кнопкой привода шлагбаума. Но второй, стоявший чуть поодаль, вдруг шагнул вперед, перекрывая проход стволом оружия.

— Отставить, — рявкнул он напарнику. Затем повернул голову ко мне. У этого взгляд был жестче. Типичный служака, которому дали маленькую власть, и он вцепился в неё мертвой хваткой. — Комиссар проходит. Нелюди остаются здесь.