Изувеченный Барон
Шрифт:
— Эти создания там не доставят проблем? — задал Шейл вопрос, больше чтобы услышать человеческий голос барона и убедиться, что увиденное было просто иллюзией.
— Айр со всем справится, — коротко на бегу бросил в ответ Ланнард.
— Вы очень уверены в этом парнишке-простолюдине.
— Я? Нет, ни капли. В нём уверен Хардебальд. Это он поручил Брассу Старшему о нём позаботиться, а тот рекомендовал гвардейца в наш отряд. А вот в верность решений Хранителя Севера уже безоговорочно верю я сам.
— Надо сказать, интересные способы высказать свою “заботу” у Филиша и его сына, — хмыкнул себе в бороду разведчик, припомнив
— Лев скидывает львёнка со скалы, а затем скатывает на него камни. Мой отец поступал также.
— Вы считаете, что Хардебальд… — изумился разведчик.
— Понятия не имею. Но паренёк себя вскоре покажет, разумеется, если решит сражаться за то во что верит, — уклончиво ответил Ланн, не дослушав вопрос до конца.
***
Владеющие Волей способны бежать с огромной скоростью много часов кряду, выжимая из своих тел гораздо больше, чем отпущено человеку. Но свежевателей они настигали слишком медленно. А значит, это были очень необычные твари. Ланнард был уверен, что среди этой шестёрки должен быть минимум один Скиталец, державший всю банду в тонусе. Настигли похитителей они лишь после наступления темноты, в широком ущелье, образовавшемся на месте разлива реки.
Здесь, из изломанной почвы, словно пытаясь сразить сами небеса, вверх вонзились бесчисленные копья обожжённого, чёрного базальта. В этом каменном лесу Ланнард, безусловно, бы заблудился, но ведущий его разведчик чётко видел след своими горящими зелёной Волей глазами и спустя час петляний среди базальтовых утесов, засёк остановившихся на отдых тварей прежде, чем они их заметили.
Свежеватели прекрасно видели в темноте, а потому костров не зажигали. Пятеро тварей уже вовсю “веселились” с похищенными девушками, чьи мучительные крики эхом отражались от окружающих шпилей. Шестой, наиболее крупный, лишь наблюдал. Будучи проводником воли своего господина, он превыше плотских желаний наслаждался ненавистью, страхом и абсолютным отчаянием несчастных.
Пятеро обычных чудовищ особой опасности для барона не представляли, а вот последний его беспокоил. Белый Барон прежде никогда не видел этого вида порождений Лангарда — это был не Скиталец. Горбатый уродец размерами лишь немного превосходил обычных бойцов, но его вытянутую вверх голову украшала корона из ветвистых рогов, а в больших круглых глазах, помимо обычной злобы, чувствовался интеллект. Недооценивать врага Грейсер больше не собирался — однажды он уже допустил такую ошибку. Как бы он ни сгорал от желания напасть прямо сейчас, девушкам придётся немного ещё потерпеть.
— Попробую обойти рогатого с тыла, нужно будет быстро с ним разобраться в первую очередь, — прошептал он напарнику.
Шейл молча кивнул и деловито наложил стрелу на тетиву, прикидывая расстояние и направление ветра; он с гулом дул им навстречу, неся запах насилия. Это было им на руку — учуять их твари не могли.
Осторожно, оставаясь с подветренной стороны, Ланн, скрываясь между базальтовых колонн, покрался к стоянке. Когда он находился метрах в тридцати от горбатого чудовища, оно внезапно вздрогнуло и, вскочив, устремило взгляд в его сторону. Ланнард был готов поклясться, что почуять или, тем более, увидеть его за укрытием странный монстр был не способен, да и двигался он почти беззвучно. Прежде чем враг поднял крик, Белый Барон направил ауру в ноги и, оттолкнувшись от треснувшего базальтового шпиля, прыгнул.
Ещё в полёте барон заметил, что горб за спиной рогатого набух и раскрылся, подобно уродливому цветку из живой плоти. Не зная, чего ожидать, Ланн направил Волю на защиту, а в следующее мгновение в горбача одна за другой ударили две стрелы. Шейл бил наверняка — чтобы пронзить со спины сердце, но это оказалось ошибкой. Унизительные страдания похищенных девушек,
боль полученных ими ран смешались с жгучей яростью, клокотавшей в груди рогатого, а затем по всем окружающим ударила пульсирующая алым страданием волна.Приземлившись в нескольких метрах от цели, Ланн сразу же вскрикнул и упал на колени. Каждый сустав, каждая клетка его тела сейчас молили о смерти. Боль была столь немыслимой и интенсивной, что противостоять ей было почти невозможно. Почти. Однажды в детстве платиноволосый пережил куда большие муки — и в этом черпал питающую Волю уверенность, что этому он тоже сможет противостоять.
Побросав женщин и схватившись за оружие, пятеро Свежевателей бросились на него, занося для удара тускло мерцающую в лунном свете бронзу. Мгновение спустя самый правый из них на бегу покачнулся и рухнул ниц, не добежав лишь пару шагов, — в его спину хищным клювом вонзилась стрела. Горбатый, дергаясь в трансе, продолжал стоять на ногах, вцепившись обеими руками в пронзённую насквозь грудь. А сознание Ланнарда окутывал омерзительный смрад.
— Ты не сбежишь от нас, ты выпьешь эту чашу до дна! — шептали ему голоса.
Руки сами собой вскинули меч, отводя в сторону выпад первого подскочившего Свежевателя. А грудь разрывало от боли и мучительных воспоминаний.
— Ты останешься здесь навсегда. С теми, кто был тобой брошен, кого не спасти! — шёпот сотен женских голосов смешивался воедино.
А затем со свистящего котла сорвало крышку. Ланнард заревел и круговым ударом снёс головы сразу двоим нападавшим, а затем метнул меч им за спины — точно в фиолетовый, пульсирующий горб, отчего тот лопнул и разбросал свое омерзительное содержимое по окрестностям. Выпад следующего Свежевателя он принял на предплечье левой руки — синяя аура вспыхнула, но удар отклонила. Правый кулак барона ударил монстра в грудь, навылет пробив кости и плоть. Схватившись левой ладонью за края раны, Белый Барон с хрустом разорвал Свежевателя напополам и бросился навстречу оставшимся двум противникам.
Издалека наблюдавший за последующей короткой схваткой Крестник стрелять не решался. Ментальная волна горбача его не достала, а потому разведчик опасливо и с некоторым недоумением наблюдал за тем, как спокойный и тихий аристократ сейчас рвал оставшихся созданий Лангарда на куски голыми руками. Когда их истекающий кровью предводитель попытался подняться, Шейл точным выстрелом окончательно упокоил рогатую тварь и продолжил ждать, когда барон возьмет себя в руки, прикидывая, не примется ли платиновый берсерк после и за него.
Цепляясь за разорванную одежду и друг за друга, испуганные женщины смотрели на устроенную Ланом резню с жаркой надеждой. Вихрь черной крови и фрагментов тел закончился пару мгновений спустя, когда последний из монстров остался без головы от удара, окруженной синей аурой, ладони.
Едва бьющееся в конвульсиях безголовое тело коснулось земли, похищенные девушки смогли чуть лучше разглядеть своего спасителя — благодаря Воле сверкающего в ночи подобно спустившемуся с голубых небес мотыльку, — смуглая красавица ошеломлённо вскрикнула. С трудом отцепив удерживающие руки подруг, она поднялась на ноги и, покачиваясь, зашагала к рухнувшему на колени Ланнарду. Вцепившись окровавленными руками в ворот рубахи, он смотрел побелевшими зрачками на далёкую луну и застыл, словно каменное изваяние.
Обняв Белого Барона за плечи, южанка прижала его лицом к груди и, покачиваясь, начала напевать колыбельную. Словно они вновь вернулись в детство. И не было чудовищного предательства и долгих лет, последовавших за ним унижений. Словно они снова оба верили в то, что мир был добрым и ласковым местом. Узнав голос, Ланн пришёл в себя и, тепло улыбнувшись, прошептал имя:
— Бала?
— Теперь меня называют иначе, — прекратив петь, тихо ответила девушка, после чего раздался её грустный и мелодичный смех, совершенно не подходящий этому мрачному месту.