Изолятор
Шрифт:
Лилит сидела на самом краю парапета, свесив ноги в бездну. На ней была объемная кожаная куртка и тяжелые ботинки — в этом прикиде она выглядела как обычная питерская неформалка, если не присматриваться к странному, хищному блеску её глаз.
Жека стоял в паре метров за её спиной. Его присутствие выдавал не звук шагов, а мягкое гудение воздуха. Там, где его подошвы касались бетонной крошки, пробегали едва заметные фиолетовые искры.
— Ты светишься в радиодиапазоне, как маяк на ночном шоссе, Изолятор, — не оборачиваясь, бросила Лилит. — Если бы у «Комитета»
— Я учусь «уводить» фон внутрь, — Жека подошел ближе, стараясь контролировать каждый вдох. — Но Реактор... он словно живой. Он хочет, чтобы его видели.
Лилит спрыгнула с парапета и повернулась к нему. В её взгляде больше не было той испуганной суккубы из лаборатории. Она обрела силу, которую раньше подавляли ошейники Корда.
— Валериан зализывает раны в своих подвалах, — она хищно усмехнулась. — Его молодняк в ярости. Они называют тебя «Вором Солнца». Говорят, что ты украл их законную добычу. Но они боятся тебя больше, чем когда-либо боялись Корда. Потому что Корд был системой. А ты — аномалия.
— Мне плевать на их страх, — отрезал Жека. — Я дал им уйти. Пусть сидят тихо.
— Тишины не будет, Жека. — Лилит подошла вплотную, и её лицо стало серьезным. — Помнишь ту дверь в Реакторе? Ту, которую ты открыл своей аурой?
Жека нахмурился. Он помнил то ощущение в машинном зале — бесконечный коридор энергии, уходящий куда-то за пределы физического мира.
— Корд думал, что он просто добывает электричество из эфира, — Лилит понизила голос. — Но он ошибался. Эфир — это не топливо. Это кровь чего-то гораздо более крупного. И теперь это «что-то» знает твой адрес.
Она протянула руку и вложила в ладонь Жеки странный предмет. Это был обломок черного обсидиана, холодный, как лед, несмотря на исходящий от Жеки жар. Камень был испещрен гравировками, которые, казалось, двигались сами по себе.
— Что это? — Жека сжал артефакт.
— Осколок Ключа, — Лилит отступила назад, её фигура начала медленно растворяться в тенях, словно превращаясь в дым. — Один из трех. Корд нашел его в раскопках под Башней. Когда придут те, кто охраняет Порог... тебе понадобится не только твой кулак, Изолятор.
— Кто придет, Лилит?
— Узнаешь, когда они постучат в твою дверь, — она криво усмехнулась, и её голос эхом растаял в порыве ветра. — Приглядывай за Леной. Она единственная, кто держит твой предохранитель от взрыва.
Через секунду на крыше остался только Жека. Он смотрел на черный камень в своей руке, который начал медленно пульсировать в унисон с его собственным сердцем.
***
Дождь над Лиговским проспектом был теплым и пах весной — той самой, которую Жека едва не пропустил в подвалах Башни.
Жека остановился у порога. Раньше здесь висел выцветший баннер «ВетУслуги 24», но теперь над дверью сияла аккуратная неоновая надпись: «Зеленый луч». Под ней всё тот же одноглазый кот хитро подмигивал прохожим, но теперь в его нарисованном зрачке Жека разглядел крошечную руну заземления. Его ладонь зависла в сантиметре от дверной ручки. Он чувствовал, как энергия внутри
него протестует против статичности, как она рвется наружу, желая напитать каждый кабель в этом здании.Дверь открылась раньше, чем он успел коснуться металла.
Лена стояла в проеме, накинув на плечи белый медицинский халат поверх старого свитера. В руках она держала кружку с дымящимся чаем. Она не выглядела удивленной. Она выглядела так, словно ждала его все эти тридцать дней, высчитывая минуты по биению собственного сердца.
— Ты фонишь, Изолятор, — негромко сказала она, отступая в сторону и пропуская его внутрь. — В радиусе квартала у всех собак уши закладывает.
— Я стараюсь, Лен. Правда, — Жека зашел в тесный предбанник, стараясь ничего не задеть.
В клинике пахло антисептиком, шерстью и покоем. Здесь не было стерильного холода лабораторий. Это было место, где вещи ломались, их чинили, и они продолжали служить.
Лена подошла к нему вплотную. Она не побоялась жара, который исходил от его куртки. Напротив, она положила ладонь ему на грудь — прямо туда, где под ребрами ворочалось фиолетовое солнце. Жека замер, боясь дышать, боясь, что случайная искра причинит ей боль.
Но Лена лишь прикрыла глаза. Она была ветеринаром — она понимала природу существ, которые не вписываются в стандарты. Она чувствовала в нем не «бомбу», а перегруженную систему, которой нужно заземление.
— Твоя аура... она как заклинивший клапан, — прошептала она, поднимая на него взгляд. — Ты пытаешься всё удержать внутри. Инженерная привычка. Но живому существу нельзя быть герметичным, Жека. Тебе нужно научиться отдавать по чуть-чуть.
— Я боюсь сжечь всё, к чему прикоснусь.
— Не сожжешь. — Она слабо улыбнулась и кивнула в сторону операционной. — У нас в стационаре домовой с перебитым крылом и старая овчарка с аритмией. Мне нужен кто-то, кто сможет стабилизировать их поле, пока я работаю. И... у нас снова выбило пробки. Починишь?
Жека посмотрел на свои руки, в венах которых пульсировал свет поглощенного Реактора. Он понял, что она предлагает ему не просто работу. Она предлагает ему якорь. Способ быть полезным в мире, который он больше не мог называть своим.
— Починю, — выдохнул он, чувствуя, как невидимые тиски вокруг его сердца чуть-чуть ослабли.
***
Глубокая ночь окутала город густой ватой. Жека сидел на деревянном крыльце черного хода клиники, глядя на пустой двор-колодец. Дождь почти стих, превратившись в водяную пыль.
Он положил ладони на мокрые бетонные ступени. Силой воли он разжал внутренние затворы своей «нулевой ауры», позволяя излишкам энергии Реактора медленно, по капле, уходить в землю. Тонкие фиолетовые нити, похожие на корни светящегося дерева, разбежались от его пальцев по трещинам в асфальте. Это было его заземление. Его еженощная исповедь перед планетой.
Внезапно в кармане его куртки раздалась вибрация. Жека вздрогнул. Это был тот самый старый кнопочный телефон, который ему когда-то дал Валериан. Он должен был разрядиться еще неделю назад — у него просто не могло быть питания.