Избранные труды
Шрифт:
При косвенном (эвентуальном) умысле обороняющийся: а) осознает, что отразить посягательство можно путем причинения нападающему значительно менее тяжкого вреда по сравнению с реально причиняемым; б) предвидит при этом возможность причинения смерти или тяжкого вреда здоровью посягающего, не продиктованных необходимостью (интеллектуальный момент); в) сознательно допускает наступление указанных последствий, либо безразлично относится к их наступлению (волевой момент).
Исследование судебной практики, проведенное К. И. Поповым, дает основания утверждать, что криминальные деяния при превышении пределов необходимой обороны чаще всего совершаются с косвенным умыслом (в 75 % от общего числа изученных уголовных дел)[1365].
Следует отметить, что криминальные деяния с превышением
Теоретически, конечно, можно представить случаи, когда имеет место заранее обдуманная, хладнокровная оборона, в процессе которой обороняющийся прибегает к применению чрезвычайных средств защиты. Но такие случаи, когда оборона по сути дела граничит с самочинной расправой, встречаются редко. Типичным примером является использование для защиты дачного помещения различных механизмов и приспособлений, причиняющих преступнику чрезмерный физический вред.
В подавляющем же большинстве случаев в экстремальных условиях внезапности нападения и вызванного посягательством сильного душевного волнения обороняющемуся очень трудно осознать свой выход за пределы необходимости, степень несоответствия обороны характеру и опасности посягательства. «Нельзя, – говорит французский криминалист Ортолан, – требовать от человека такого хладнокровия, чтобы в пылу самозащиты, находясь под влиянием сильного душевного волнения, он сохранил настолько самообладания, чтобы с математической точностью мог взвесить необходимые для отражения нападения средства… вот почему и при превышении пределов обороны часто придется, во внимание к обстоятельствам данного случая, освобождать защищавшегося от уголовной ответственности»[1367].
Оборона от общественно опасного посягательства практически всегда осуществляется лицом, находящимся в состоянии аффекта, сильного душевного волнения, вызванном противоправным поведением посягающего. Такое сильное душевное волнение в психологии и психиатрии носит название физиологического аффекта.
Физиологический аффект характеризуется эмоциональной вспышкой высокой степени и взрывного характера. Он выводит психику человека из обычного состояния, тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, в известной степени нарушает избирательный момент в мотивации поведения, затрудняет самоконтроль и критическую оценку человеком своих поступков, лишает человека возможности твердо и всесторонне взвесить последствия своего поведения. В состоянии аффекта способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также руководить ими в существенной степени понижена. Аффект в значительной мере затрудняет психологический контроль защищающегося за своими поступками, их осмысливание, мешает избрать относительно соразмерные средства для защиты правоохраняемых интересов. Ошибки в выборе оборонительных средств в таких ситуациях не только возможны, но и неизбежны[1368]. В состоянии аффекта лицо порой не только не сознает, что делает, но даже не способно в полной мере руководить своими действиями[1369]. Требовать от лица, находящегося в аффективном состоянии при отражении внезапного нападения, «соразмерности» средств защиты, а тем более причинения «соразмерного» вреда посягающему, по справедливому замечанию Г. Колмаковой, противоречит не только психологической природе человека, но и здравому смыслу[1370].
Очевидно, эти обстоятельства были приняты во внимание российским законодателем, когда он дополнил ст. 37 УК РФ частью 2.1: «Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения» (Федеральный закон РФ от 8 декабря 2003 г.). При оценке правомерности причиненного посягавшему вреда всегда следует исходить из субъективного представления обороняющегося об опасности посягательства и обстановке защиты, понимать, что обороняющийся далеко не всегда может точно соизмерить свои действия с опасностью посягательства вследствие чрезмерного волнения, гнева, возмущения, страха, испуга, замешательства, вызванных неожиданным для него противоправным посягательством. Аффектированное состояние
обороняющегося в этих новых и неожиданных для него условиях представляет собой в полном смысле слова «смятение духа»[1371]. Как указывает Э. Фромм, «человек, как зверь, защищается, когда что-либо угрожает его витальным интересам»[1372].Приведу характерный пример (заключение специалиста по делу Ш. после его тщательного изучения было дано нами по просьбе защиты)[1373].
Настоящее заключение составлено в связи с просьбой дать научную консультацию по уголовному делу в отношении Ш., обвиняемой по ч. 1 ст. 105 УК РФ, и поставленными на наше рассмотрение вопросами.
1. Вопрос об обоснованности предъявленного Ш. обвинения и правильности юридической квалификации ее действий.
Гр-ка Ш. обвиняется в том, что она 15 февраля 2002 г., в вечернее время, примерно с 20.00 до 21.00 часов, находясь в квартире по месту жительства, после совместного распития спиртных напитков, в ходе произошедшей ссоры с мужем Р. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, с целью умышленного убийства последнего нанесла потерпевшему Р. удар колюще-режущим предметом (кухонным ножом) в область левой щечной области головы, причинив при этом тому телесные повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения шеи с повреждением левой общей сонной артерии и пищевода, повлекшие тяжкий вред здоровью последнего, в результате чего потерпевший Р. скончался на месте происшествия, т. е. совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.
Анализ материалов уголовного дела свидетельствует о том, что действия Ш. квалифицированы неправильно. По сути дела имеет место объективное вменение, т. е. ответственность только за результат без учета субъективной стороны содеянного (что категорически запрещено ч. 2 ст. 5 УК РФ).
Согласно показаниям Ш., во время ссоры находившийся в нетрезвом состоянии потерпевший Р. неожиданно для Ш. набросился на нее, нанес ей несколько пощечин, начал ее трясти, а затем, угрожая убийством, схватил за волосы и стал бить головой о стену, ударил ее ногой по спине. Защищаясь, она «отмахивалась» разделочным ножом и нанесла «роковой» удар потерпевшему.
Показания эти особым сомнениям на предварительном следствии не подвергались. Проведенное судебно-медицинское освидетельствование Ш. констатировало наличие у нее «ссадин на волосистой части головы», «кровоподтека на правом коленном суставе». Указанные повреждения могли быть получены при указанных ею обстоятельствах. Каких-либо данных, опровергающих версию Ш., по делу не добыто (в квартире в момент происшествия находились только обвиняемая и потерпевший). Сомнения же, не подкрепленные доказательствами, если они имеют место, должны трактоваться в пользу обвиняемой.
При указанных обстоятельствах Ш. в момент происшествия, бесспорно, находилась в состоянии необходимой обороны.
Теория уголовного права и судебная практика констатируют состояние необходимой обороны лишь в том случае, если соблюден ряд условий. Все они налицо при тех обстоятельствах, о которых дает показания (объяснения) Ш.
а) Посягательство должно быть общественно опасным. В данном случае оборона осуществлялась против общественно опасных и уголовно наказуемых действий Р., он посягал на безопасность здоровья Ш., а возможно, и на ее жизнь. Последнее, правда, с учетом положительной характеристики потерпевшего, данной почти всеми знавшими его лицами, маловероятно; «угроза убийством», о которой говорит Ш., по-видимому, не была реальной. Скорее, находившийся в состоянии опьянения Р. в очередной раз пытался «проучить» строптивую жену, стал наносить ей побои и совершать в отношении ее другие насильственные действия. При этом он действовал с неопределенным (неконкретизированным) умыслом на причинение физического вреда Ш. Однако эти действия носили общественно опасный и уголовно наказуемый характер, серьезно угрожали здоровью и породили у Ш. право на оборону.
б) Посягательство должно быть наличным. Оно и было таким, начавшимся и еще не окончившимся. Оно, несомненно, обладало способностью неминуемо, немедленно причинить серьезный вред здоровью Ш.
в) Посягательство должно быть действительным (реальным), а не мнимым. Посягательство со стороны Р. и было таковым.
г) Необходимая оборона предполагает защиту как своих, так и других охраняемых законом интересов. Ш. в данной ситуации защищала от неправомерного посягательства свое здоровье, свою честь и достоинство. Будучи беременной, подсознательно она защищала также жизнь и здоровье будущего ребенка.