Избранные труды
Шрифт:
Органы предварительного следствия и Георгиевский городской суд квалифицировали действия Татьяны У. по ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство из мести за попытку изнасилования). Она была приговорена к семи годам лишения свободы[1299].
Мы полагаем, что в данном случае имела место грубейшая судебная ошибка. Суд исходил, по-видимому, из того, что в момент, когда У. завладела ножом и нанесла первый удар в область грудной клетки Ш., посягательство с его стороны закончилось и в дальнейшем применении ножа не было необходимости. Дальнейшие ее действия якобы уже не преследовали цель обороны, а представляли собой обусловленный мотивом мести за противоправное нападение акт самочинной расправы.
Суд при этом не учел ряд указаний Пленума Верховного Суда СССР. Очевидно, во-первых, что для У. не был ясен момент окончания посягательства со стороны
Во-вторых, в соответствии с упомянутым постановлением Пленума, даже «если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость… в целях правильной юридической оценки таких действий подсудимого суды с учетом всей обстановки происшествия должны выяснять, не совершены ли им эти действия в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного общественно опасным посягательством»[1302]. Нет никаких сомнений, что в момент отражения дерзкого нападения со стороны Ш., У. находилась в состоянии аффекта, которое могло помешать правильному восприятию ситуации[1303]. Об этом с очевидностью свидетельствуют материалы дела.
Дела подобного рода не так уж редко встречаются в правоприменительной практике. И здесь использование упомянутых рекомендаций Пленума Верховного Суда является совершенно необходимым.
По большому же счету здесь мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда правомерная необходимая оборона трансформируется, перерастает в мнимую оборону. В специальной литературе такая постановка вопроса практически еще не встречалась[1304]. Анализ же правоприменительной практики свидетельствует о том, что эту проблему пора незамедлительно решать. Слишком много стоит за этим несправедливо погубленных людских судеб.
Думается, что при решении этого вопроса можно было бы обратиться к опыту некоторых зарубежных стран. Перспективным представляется подход к решению данного вопроса в законодательстве Испании. Статья 14 УК Испании 1995 г. к числу обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, относит действия, совершенные под влиянием фактической и юридической ошибки. Согласно указанной норме «непреодолимая ошибка относительно действия, составляющего уголовное правонарушение, исключает уголовную ответственность лица. Если, сообразно обстоятельствам совершения деяния и личности виновного, ошибка была преодолимой, правонарушение в этом случае наказывается как совершенное по неосторожности». Аналогичное положение содержится в ст. 37 УК Республики Беларусь.
Думается, что и российскому законодателю было бы полезно использовать этот зарубежный опыт[1305]. И тогда юридические последствия мнимой обороны однозначно будут трактоваться по правилам о фактической ошибке.
Применительно к рассмотренному выше делу Татьяны У. это означало бы квалификацию содеянного (при худшем для нее раскладе) по ч. 1 ст. 109 и ст. 125 УК РФ[1306].
4) Защита не должна превышать пределов необходимости. Состояние необходимой обороны оправдывает причинение вреда посягающему лишь в том случае, когда защитительные действия не выходят за пределы необходимости. Превышение этих пределов (эксцесс обороны) представляет собой общественно опасное деяние.
Слово «эксцесс» (лат. excessus – выход; отступление, уклонение) означает крайнее проявление чего-либо, излишество, невоздержанность[1307].
Необходимая оборона практически всегда носит вынужденный характер. Вытекающее из требования закона условие относительной соразмерности (разумеется, не равенства и не пропорциональности) средств и интенсивности посягательства и защиты подразумевает, что оборона не должна превышать
пределов необходимости. У обороняющейся стороны существует определенный предел, при выходе за который ее действия уже будут носить противоправный характер. Относительное соответствие действий обороняющегося характеру и степени общественной опасности посягательства и является этим пределом, именуемым в специальной литературе интенсивным пределом допустимости обороны[1308].Термин «предел» трактуется как «граница чего-нибудь; то, что отграничивает собой что-нибудь; последняя крайняя грань чего-нибудь».
«За пределами» означает «вне чего-нибудь, вне границ, вне допустимого, возможного»[1309]. Норма о необходимой обороне не только определяет активное противодействие общественно опасному посягательству, но и требует от обороняющегося не выходить за ее пределы.
Статья 37 УК РФ формулирует превышение пределов необходимой обороны как «умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства» (до недавнего времени в концовке этого определения содержалось более точное указание: «степени общественной опасности посягательства»).
Кодекс, таким образом, формулирует два признака превышения пределов необходимой обороны:
1) явное несоответствие причиненного вреда характеру посягательства (качественный признак);
2) явное несоответствие причиняемого вреда опасности посягательства (количественный признак). В последнем случае речь, конечно, идет о «степени общественной опасности посягательства».
Решающей здесь является именно степень опасности посягательства, которая в основном и определяет пределы допустимого вреда при необходимой обороне. Здесь существует прямая зависимость: чем опаснее посягательство, тем шире пределы допустимого вреда, причиняемого посягающему[1310]. Очевидно, причинение тяжкого вреда посягающему соизмеримо лишь с посягательствами, представляющими большую общественную опасность (например, с посягательствами на жизнь, здоровье, личную свободу, половую неприкосновенность, собственность, общественную и государственную безопасность и т. п.). Признавая превышением пределов необходимой обороны «умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства», законодатель главным образом имеет в виду чрезмерность («явную несоразмерность»[1311]) причиненного в результате защитительных действий вреда в сравнении с опасностью посягательства.
Но это, с нашей точки зрения, еще не полное определение превышения пределов необходимой обороны. Дело в том, что причиняемый посягающему вред должен соответствовать не только характеру и опасности посягательства, но и обстановке защиты. Предпочтительным в этой связи нам представляется определение эксцесса обороны, содержащееся в ч. 3 ст. 36 УК Украины. Там сказано, что «превышением пределов необходимой обороны признается умышленное причинение посягающему тяжкого вреда, явно не соответствующего опасности посягательства или обстановке защиты».
Обстановка защиты определяется реальными возможностями и средствами обороняющегося отразить посягательство, не прибегая к причинению посягавшему тяжкого вреда. Характер такой обстановки зависит от реального соотношения сил, возможностей и средств обороняющегося и посягающего[1312]. Логическое ударение в выражении «необходимая оборона» сдвигается, таим образом, на понятие «необходимая»[1313].
Пленум Верховного Суда СССР в п. 7 постановления от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» указал, что по смыслу закона превышением пределов необходимой обороны признается лишь явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости (курсив наш. – Э. П.) умышленно причиняется смерть или тяжкий вред здоровью[1314]. Таким образом, Пленум рекомендует судам по делам данной категории использовать наряду с принципом соразмерности и принцип необходимости. Последний заключается в том, что оправданы только такие меры защиты, в результате которых причиняется вред, достаточный для пресечения общественно опасного посягательства[1315].