Чтение онлайн

— А что дает литературное отделение? — спросил один из мальчиков.

— Ты имеешь в виду положение в обществе и богатство? — обернулся к нему Мухсин. — Это меня не интересует.

— А что же тебя интересует? — задал вопрос другой школьник.

Указав на себя и Аббаса, Мухсин с юношеской горячностью воскликнул:

— Мы будем гласом народа!

Он взглянул на Аббаса, желая заразить его своим воодушевлением, и вдруг ему пришли на ум слова, от которых на душе у него просветлело. Он воскликнул:

— Аббас! Наша обязанность — выразить то, что таится в сердце всего народа. О Аллах! Какой великий дар — иметь возможность говорить о

том, что скрыто в душах, что таится в сердцах!

Подумав немного, он продолжал, и глаза его сверкали:

— Помните изречение из книги избранных преданий о пророке? Там говорится, что о человеке судят по языку и сердцу. У народа тоже есть сердце и язык!

К концу занятий Мухсину очень захотелось уйти домой, его волнение становилось все сильнее. Но появился шейх Али, почтенный человек с густой бородой. Ученики встали.

Шейх Али окинул класс взглядом и раскрыл журнал. Мальчики тревожно переглядывались. Каждый боялся услышать свое имя. Все затаили дыхание, следя за тем, как глаза учителя пробегают по столбцам журнала.

Наконец шейх Али посмотрел на Мухсина и сказал:

— Мухсин, выходи к доске.

Школьники успокоились и с облегчением вздохнули. Мухсин встал и направился к доске.

— Выбери тему и говори, — приказал учитель. Но Мухсин стоял смущенный, растерянный. Он не приготовил никакой темы, в голове у него не было ни одной мысли. В замешательстве он неподвижно стоял у доски, беспомощный и несчастный.

Учитель спокойно сказал:

— Напиши на доске название темы и, как всегда, разбей ее по пунктам.

«Какая тема? Какая тема?» — лихорадочно думал Мухсин.

Вдруг в голове у него промелькнула странная мысль, и он весь загорелся. Однако он тотчас же понял ее неуместность и постарался забыть ее, но она назойливо возвращалась. Мальчик не понимал, что им руководит, какая сила заставляет его мысли кружиться вокруг одного и того же. Он только чувствовал, что сегодня может много и вдохновенно говорить лишь на одну тему.

Он взял мел и размашисто написал: «Любовь».

Как только на доске появилось это слово, весь класс взволнованно зашумел. Не понимая, что произошло, удивленный шейх Али постучал ручкой по кафедре, требуя тишины.

— Что случилось? В чем дело? — недовольно спросил он.

Заметив, что глаза школьников устремлены на доску, учитель обернулся и увидел слово «любовь». Не сдержавшись, он сердито и укоризненно воскликнул:

— Аллах! Аллах! Уходи! Убирайся! Марш на место! Стыдись! Не издевайся над нами!

Мухсин растерялся, он не привык, чтобы учителя так с ним обращались. Но сила, заставившая его написать это необычное слово на глазах всего класса, удерживала его на месте, и он продолжал стоять сконфуженный и смущенный. В классе мальчикам говорили о науках, уроках, прилежании, но им никогда ничего не рассказывали про любовь, чувство, сердце. Если они и слышали эти слова, то придавали им пошлый, низменный смысл. Казалось, что для них существуют только два понятия: учение и разврат. Учение — это уроки, домашние задания, экзамены, а разврат — любовь, чувства, сердце, все, что находится вне сферы школьных интересов. «Вот в чем состоят добродетель и порок», — внушали мальчикам взрослые.

Шейх Али увидел, что Мухсин все еще стоит у доски смущенный, но, как всегда, почтительный. Он подумал о хорошей репутации и выдающихся способностях этого мальчика, известных ему с прошлого года, когда Мухсин поступил в школу, и несколько смягчился. Все же он укоризненно

сказал:

— Что с тобой случилось сегодня? Ты нездоров?

Мухсин молчал. Он почувствовал, как в нем вспыхнули возмущение и неприязнь к этому старику, понимавшему в любви не больше любого из своих учеников. Мальчику казалось, что сам он проник в мир чувств и постиг всю его красоту, недоступную такому человеку, как шейх Али.

Шейх снова заглянул в журнал, собираясь вызвать другого ученика, но весь класс, набравшись храбрости закричал с необычайным жаром:

— Хотим эту тему! Хотим эту тему! Пусть Мухсин говорит!

Мухсин взглянул на своих одноклассников и понял, как сильно слово «любовь» возбудило любопытство этих ребят, давно жаждавших подобного развлечения. Громче всех кричал его друг Аббас, который, улыбаясь, махал ему рукой, словно он вдруг прозрел и понял состояние товарища. Воодушевление класса ободрило Мухсина, и он решил говорить во что бы то ни стало. Однако по виду шейха Али, этого старого ханбалита [30] , мальчик понял, что провести его будет трудно.

Тогда у Мухсина мелькнула новая идея, делавшая честь его сообразительности. Он схватил мел и написал под словом «любовь» такие строки:

«Любовь разделяется на три категории: любовь к Аллаху, — велик он и славен! (любовь смиренная), любовь к родителям (любовь кровная) и любовь к красоте (любовь сердечная)».

Весь класс во главе с Аббасом зашумел, прося шейха Али разрешить эту тему, она ведь чисто литературная. Надев очки, шейх повернулся к доске и громко прочел два первых раздела. В его голосе звучало согласие и одобрение. Но, пробежав глазами третий раздел, он огорченно взглянул на Мухсина и произнес:

— Сотри третий пункт.

Мухсин медлил, но, несмотря на все просьбы и мольбы класса, шейх Али не смягчился и остался непреклонным.

Мухсин понял, что от третьего пункта придется отказаться, и начал говорить. Класс слушал его с таким вниманием, какого не проявлял за весь год ни на одном уроке. Стоило Мухсину произнести слово «сердце», как шейх Али начинал брюзжать и ворчать, словно кот при виде мыши, но школьники впитывали каждое слово товарища и не сводили глаз с его губ. Они испытывали такой интерес и удовольствие, словно и вправду внимали чему-то поучительному. Нет! Больше этого! Им казалось, что они слышат из уст Мухсина то, что сами постоянно чувствовали, но не осмеливались высказать. А возможно, они просто не сознавали того, что чувствуют, не догадывались о существовании на свете красоты, не знали, какую роль играет в их жизни сердце.

Мухсин все это понял. Он раньше их разгадал причину их интереса и огромной радости, светившейся в их глазах: он, Мухсин, высказал заветные мысли, скрытые в их сердцах.

Санния и Заннуба стояли у окна гостиной и смотрели на улицу Селяме, поджидая Мухсина из школы. Он должен был прийти прямо к доктору Хильми, чтобы с сегодняшнего дня начать уроки пения. Об этом договорились накануне, и Заннуба заранее пришла к Саннии.