Чтение онлайн

Я сделала глубокий вдох.

Мысли не были злом. "Свет" - был.

Я смотрела на плиту, на которой готовила ужин для мужа. Я хорошо готовила, хотя вспомнила, что как Стелла я не готовила. Как Стелла я не была готова к совместному владению даже аквариумной рыбкой. Но в жизни, которой я была вынуждена жить, я готова родить ребенка.

Почему я вынуждена стать той, кем не была?

Пока я тут... Я была Сарой. Все это бессмысленно.

Встав, я подошла к шкафу и потянулась за пакетиком чая. Когда я начала наполнять чайник водой, я решила, что хочу кофе. Я нуждалась в кофе. Я раздобыла чай, когда готовилась забеременеть. С растерянностью и болью, заполнившими сердце и душу, я отказывалась считать, что беременность

возможна. В конце концов, я прекратила прием контрацептивов всего... Я произвела расчеты... почти две недели. Люди не беременеют в первый месяц.

Как они сделали это? Почему они сделали это? Что будет теперь, когда я знаю?

Пока кофейник закипал, я вернулась за кухонный стол и рухнула на стул. Мне нужно больше, чем кофе. Мне нужно сбежать из "Северного Сияния" и вернуть свою жизнь. Мне нужно найти способ освободиться от "Света".

"Свет"!

Обрывочные кадры формировали полные кинематографические ролики. Я, Стелла, изучала «Свет». Это было последнее, что я могла вспомнить о своей жизни в Детройте.

Другие аспекты моей жизни вернулись: родители, сестра, Дилан; Бернард - мой босс; Трейси, мой друг; и Фостер - мой напарник.

Хотя ложь, которой меня кормили, и которую я охотно потребляла, вызывала у меня отвращение иметь прошлое, которого я не помнила. Это волновало. Голова раскалывалась, когда зияющие дыры, которые, как я думала, навсегда останутся пустыми, с рекордной скоростью заполнялись настоящим прошлым. Тем, которое было скрыто.

Или это очередная ложь? Я не могу быть уверенной.

Если я не принадлежу этому месту, то почему я здесь?

И тут меня осенило. Я не единственная.

Я подумала о Тобиасе, о всех других младенцах и детях, которые звали меня по имени. Я перебирала последователей, избранных и тех, кого я не знала, - женщин, мужчин, детей. Сколько из них жило ложью? Сколько из них лгали?

Мои друзья… еще большее разочарование. Знают ли они, что лгут?

Поток мыслей прекратился, пока мой взгляд блуждал по нашей маленькой квартире, и я стиснула зубы.

Отец Габриэль живет так же, как и мы - чушь собачья!

Блумфилд-Хиллс. Новые изображения цеплялись за мою недавно освоенную систему веры: у Отца Габриэля был огромный, вытянутый, многомиллионный особняк в Блумфилд-Хиллс с собственной взлетно-посадочной полосой.

Мое сердце продолжало трещать по швам.

Последние девять месяцев я была вынуждена обращаться к Джейкобу, искать не только его одобрение, но и его руководство. По общему признанию, все еще была часть меня, которая этого хотела. Мне хотелось закрыть глаза и рассказать ему все это, но недавно пробужденная часть меня знала, что я не могу.

Джейкоб рассказывал мне истории о нашем прошлом, прошлом, которого, как сейчас я знаю, никогда не существовало. Наши отношения основаны на лжи, которую он увековечивал снова и снова, пока я не поверила каждому его слову. Он придумал эти истории или ему сказали рассказать мне об этом? Он не раз говорил, что у него тоже есть правила.

Несмотря на доказательства, я хотела верить, что мой муж делал то, во что верил.

Голова упала на сложенные руки, как же я хотела, чтобы мои новые мысли прекратились.

Он не был моим мужем.

Внутри бушевала битва между желанием узнать и готовностью принять. Сердце говорило мне, что Джейкоб любил меня и всегда делал то, что было лучше, но образы, воспоминания, все это рисовало совершенно другую картину.

Нехотя я признала, что Джейкоб должен быть частью этого обмана. Ведь он не только играл в ложь о нашем браке, и о нашем прошлом, но и летал на самолетах. Он пилот Отца Габриэля. Он был с ним прямо сейчас в "Восточном Сиянии".

Появилась новая мысль.

Могло ли "Восточное Сияние" быть в Детройте, а точнее в Блумфилд-Хиллс?

Если это так, то Джейкоб знал об особняке. Он знал и о взлетно-посадочной

полосе. Он знал, что Отец Габриэль не живет так, как он наставлял.

Мой недавно опустошенный желудок продолжало скручивать. Мало того, что мне нужно было уйти, но также на случай, если я беременна, мне нужно было избавить моего ребенка от этого безумия.

Я выглянула в окно на яркое, ясное летнее небо. Я на Аляске. На Дальнем Севере. Где были стены и белые медведи. Это не только физическая тюрьма, но и психологическая. Я должна думать. У меня должен быть план. Я должна приказать своему сердцу забыть мужчину, который был моим утешением, учителем, и судьбой. Ради моего выживания, моего возможного ребенка, а также ради других - мне нужно что-то придумать.

Я налила чашку кофе, и пока в темную жидкость лились сливки, в моем сознании продолжали возникать вопросы. По мере того, как мерцание моего бывшего «Я» пробивалось сквозь неуверенность, я поняла, что больше не нуждаюсь в одобрении Джейкоба. Я сама предоставила его себе. Мои мысли вернулись к родителям, моей сестре и Дилану, как они, должно быть, страдают из-за моего исчезновения. Это должно было быть так же, как с исчезновением Минди.

Черт! Минди!

Моя рука трепетала над сердцем. Минди тоже была здесь, со мной. Я уверена. Я вспомнила белокурую женщину, которая несколько месяцев назад говорила с Элизабет. Теперь стало понятно, почему она выглядела знакомой. Она не Мэри. Она - Минди Роузмонт, моя лучшая подруга из тьмы. Однако, так же как я не узнала ее, она не узнала меня. Скорее всего, ее прошлое было стерто, оставив её без воспоминаний о подлинной личности.

Сколько таких, как я было здесь? Сколько женщин, и, может, мужчин были запрограммированы?

Сидя за столом, я потянулась к теплой чашке кофе и робко поднесла ее ко рту. Я научилась быть осторожной. Странно, что тепло больше не ощущалось под кончиками пальцев, ведь раньше я обжигалась. Глядя на пар, я закусила губу и опустила слишком горячий кофе обратно на стол. С отвратительным предчувствием я повернула запястья и уставилась на сожженную плоть на подушечках пальцев.

О, Господи!

Я была одной из тех женщин - с сожженными кончиками пальцев, со стола доктора Трейси Хауэлл в морге округа Уэйн. Женщины, для которых всё закончилось смертью.

Новый холодок пробежал по моей спине, и я запахнула халат плотнее. Я не расследовала историю жизни и смерти - я проживала её!

После раннего пробуждения до моих открытий, я провела большую часть дня, продираясь сквозь густой туман замешательства. Все это требовало усилий и концентрации. Задачи, ставшие второстепенными, теперь казались чужими. Кое-что столь же простое, как приготовление собственного завтрака заставило мои мысли вернуться в прошлое. Когда из-за ломтиков бекона, на чугунной сковороде, я наполнила квартиру дымом и, как следствие, пожарными.

Я усомнилась в действительности каждого образа, который вспомнила. Это были воспоминания, или мысли, которые мимолетно казались реальными? Без предупреждения закрадывались сомнения. Можно ли этому верить? Я вспомнила свою жизнь или это мое воображение? Когда на сковородке потрескивал бекон, я рассуждала о том, что, поскольку, у нас не было пожарных в "Северном Сиянии", то изображения мужчин в тяжелых куртках и шлемах были настоящими - это память из тьмы.

Здесь, в случае пожара, было понятно, что каждый мужчина-последователь сделает то, что необходимо. Я не знала бы этого, если бы не подслушала, как Джейкоб говорил об этом одному из прикрепленных к нему последователей. Угроза, казалось, не вызывала беспокойства, но учитывая, что большая часть зданий, помимо стены, окружавшей общину, была из древесины, то огонь мог быть разрушительным.