Из тьмы
Шрифт:
Мир, в котором я вынуждена жить, становился понятнее с каждым днем. Наши постройки в основном можно было обойти пешком. Дорожки, утрамбованные снегом зимой и покрытые засохшей грязью летом, соединяли между собой объекты. Квартиры, в которых мы жили, были ближе к храму и главным зданиям, чем жилье неизбранных последователей. В то время как наши находились в здании, которое выглядело, как трехэтажные казармы, их квартиры располагались в том, что напоминало разрушенные общежития в студенческом городке. Каждое здание защищало людей от сил природы, быть привлекательным ему было необязательно. Поскольку, чтобы добраться от квартиры до работы
Отправившись на утреннюю прогулку, я прошла мимо жилища последователей и к окраине, в направлении, в котором мы с Джейкобом часто бегали. Поскольку это было с другой стороны от теплиц и производственных зданий, в этой части было меньше людей. Уединение давало мне ощущение свободы, позволяя поднять глаза и по-настоящему видеть.
Только когда я добралась до места, где было много автомобилей, я узнала грузовик Джейкоба, припаркованный в ряду транспортных средств. Это привлекло мое внимание, потому что Джейкоб уехал. Он оставил бы его у полевого амбара или в ангаре. Сделав единственный логический вывод, я поняла, что это Томас, новый пилот, пригнал его в общину.
В тот же самый момент, мое сердце загрохотало в груди: Томас был моим билетом на свободу.
Я осмотрелась. Не видя любопытных глаз, я поспешила к грузовику и спряталась под одеялом на коврике на заднем сиденье. С каждой минутой я размышляла о возвращении Томаса. Я видела его раньше за пределами общины. Я не была уверена, почему ему разрешили войти. Ксавьер никогда здесь не бывал. Однако я знала, что это он. Однажды, сидя в кафе с Рейчел, я заметила его. Он был крупным мужчиной, примерно одного с Джейкобом возраста, с по-военному короткой стрижкой.
Рейчел и я, обе признали Томаса, как новенького. Было в нем что-то, то, как он вел себя: кивая и устанавливая зрительный контакт с женщинами прежде, чем здоровался. Мужчины "Света" не делали этого. В основном, мужчины-последователи не признавали последователей-женщин. Как однажды сказала мне Элизабет, они не обязаны нам ничего говорить. Если пути мужчины и женщины пересекались, женщина опускала взгляд, а мужчина проходил вперед.
Так и было.
Я втянула воздух, когда дверь открылась и захлопнулась. Из своего потайного места, я мельком увидела мужчину и поняла, что оказалась права. На водительском месте сидел Томас. Медленно он завел двигатель и развернулся к воротам. Я боялась, что он мог услышать, как громко бьется мое сердце, когда грузовик замедлил ход, и он вводил код на первых, вторых и, наконец, последних воротах.
Когда грузовик рванул вперед, из глубин поднялось ощущение свободы. Восторг от прохождения последнего барьера боролся со страхом перед неизвестностью. Я не была за стенами общины с момента возвращения из нашего с Джейкобом изгнания. И до последней недели это меня не беспокоило. Учитывая то, как шины грузовика сталкивались с покрытием, дорога была такой же неровной, как и в тот далёкий раз.
Я боролась с желанием сделать глубокий вдох и наполнить легкие воздухом за пределами этих стен. Я не могла. Я не была по-настоящему свободна, еще нет. Как только я решусь открыть свое присутствие Томасу, и если он решит вернуть меня обратно, я знала, что буду наказана. Я не знала, насколько сильно.
Что если в конечном итоге я умру, как женщины в морге Трейси? Будет ли это решение Джейкоба,
Комиссии или Отца Габриэля?Несмотря на то, что сильно рисковала, я не могла оставаться в "Северном Сиянии" еще даже хоть на один день. Мне нужно вернуться к своей жизни и сделать все возможное, чтобы помочь моим сестрам и детям. Я хотела спасти Минди. В конце концов, она была частью причины, по которой я впервые узнала о "Свете".
Я молча произнесла молитву к Отцу Габриэлю, что я не подведу ее или всех остальных.
Мое сердцебиение отдавало в ушах, когда шум дороги исчез, и грузовик остановился. Хотя прошло много времени с момента нашего изгнания, я была относительно уверена, что мы не проехали достаточно долго, чтобы добраться до ангара. Я затаила дыхание, когда открылась дверь водителя, а затем дверь рядом со мной. Когда с меня было сорвано одеяло, я не знала, чего боялась больше: Томаса, моего возможного наказания или белых медведей, которые могли быть рядом.
Томас ухмыльнулся, откидываясь на пятках, чтобы лучше рассмотреть и покачал головой.
– Посмотрите, что у нас тут.
Я переместилась с пола на сиденье.
– Пожалуйста, я умоляю вас помочь мне.
– Вы умоляете меня? Мне нравится, как это звучит.
Мой желудок скрутило.
– Если вы отвезете меня куда угодно, лишь бы подальше отсюда, я вам заплачу.
– Вы можете?
– Он коснулся моей щеки, когда я решила остаться неподвижной.
– Скажите мне, милая леди, почему вы прячетесь в задней части этого грязного старого грузовика?
Вот дерьмо! Наверное, я должна была дождаться, пока Джейкоб получит одобрение.
Я хотела взглянуть на него, и мне было интересно, насколько хорошо меня обучили. Даже сейчас, когда я знала, что это неправильно, у меня были физические трудности сделать то, что я считала естественным. Кивнув, я сглотнула и спросила:
– Вы Томас, замена Ксавьера, верно?
Он кивнул.
– Я не думал, что они позволяют вам, женщинам, знать, что происходит.
– Они и не позволяют.
– Должна ли я сказать ему, что я жена Джейкоба?
– Я хороший слушатель.
– И, Мисс Хороший Слушатель, вы ожидаете от меня, что я вам помогу?
Я должна была попробовать.
– Мне здесь не место. Я даже не знаю, как сюда попала. Я здесь уже почти год, но у меня есть жизнь вне "Северного Сияния".
– Слова у меня находились быстро, одно за другим. Я надеялась, что он слушает достаточно хорошо, чтобы понять.
– У меня есть... была работа, хорошая работа. У меня есть деньги, и у моей семьи тоже. Если вы сможете вытащить меня из этой общины и увезти, я прослежу за тем, чтобы вы получили компенсацию.
Его светло-карие глаза сузились, когда сканировали меня с головы до ног и обратно. Джинсы и свитер, которые я носила, по-видимому, испарились, когда его выражение изменилось. Казалось, он мог видеть, что было под одеждой. Наконец, он сказал:
– Значит, ты говоришь, что тебя похитил "Свет"?
Я кивнула.
– Что бы сказал Отец Габриэль, если бы я развернул этот грузовик и вернул тебя обратно?
Слезы покатились из моих глаз.
– П-пожалуйста, вы моя единственная надежда. Если вы вернете меня обратно, я не знаю, что будет, но из этого не выйдет ничего хорошего.
Чем дольше он стоял с открытой дверью, тем больше меня волновали медведи.
– Вы не знаете, здесь вокруг действительно есть белые медведи?