Истины на камне
Шрифт:
Скала валил на арочку уже небольшие бревешки, огонь был бледен, жарок, и тепло его доставало моего лица.
– Все!
– сказал с облегчением брат мой и присел рядом.
– Теперь - ждать.
– Подождем...
– А чего ждать, какого чуда?
– Ты угостил меня соком дерева, парень, голова моя распухла, и явилось мне видение. Всегда бывает так, когда напьешься сока?
– Всегда.
– Но понимаешь, как бы то объяснить тебе... Я видел то, чего не встречал в жизни, почему так?
– Память предков пробудилась в тебе, Хозяин.
– Да, чем дальше, тем больше загадок...
– Теперь молчи!
– Почему?
– Об этом не говорят вслух.
– Добродушное круглое лицо Скалы стало вдруг жестким.
– И не спрашивай больше ни о чем!
Когда
– Сделай второе,
– Воин, если он настоящий, добывает копье сам. Такого копья нет ни у кого из племени Изгнанных, даже у вождя!
– И почему же?
– Я - Сын Скалы!
– Воин торжественно ударил себя кулаком в грудь.
– Разве этого мало тебе. Пришелец?
– Немало, конечно. Ты у нас молодец, но почему даже вожди не имеют такого копья?
– В наших краях мало черного дерева. Торопись, сок уходит.
Я добыл себе копье, какого не было ни у кого на Синей. И еще я сладил себе лук и стрелы к нему - целых десять штук. Сперва мои упражнения в стрельбе вызвали у Скалы усмешку, которую он деликатно прятал, отворачиваясь, но потом, когда стрела пронзила насквозь лист нефигуристого растеньица, напоминающего .лопух, мой приятель вскочил на- ноги, покачал головой раздумчиво и посмотрел на меня уже с заискивающим почтением. Растеньице оказалось на диво твердым, и пришлось попотеть, вызволяя из него стрелу.
– А мне?
– Скала заглянул в мои глаза с подобострастием.
– Войн, если он настоящий, добывает лук и стрелы сам. Брат мой с унынием и обреченностью взялся за работу. Вечером через два дня он положил свою уродливую поделку на песок, сел, изможденный, и заявил распевно, пришлепывая губами:
– Такого оружия нет ни у кого!
– Мое-лучше!
– Твое никуда не годится!
– Наглый ты, однако, малый!
– Пора, Хозяин?
– Пора.
Мы собрали с поляны нехитрое барахлишко и двинулись вперед.
Путь наш лежал в племя Изгнанных.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
История, рассказанная сыном Скалы, потомком клана воителей племени Изгнанных, история, рассказанная по пути к городищу.
– Сейчас мы слабые и голодные, но когда-то мы были сильные и сытые. Мы жили у синей воды, которая никуда не течет, У нас было много врагов, но они не пугали, они лишь горячили нашу кровь. Враги тоже нужны, чтобы у людей, носящих копья, не дрябли руки и не мягчали сердца. Воины забирались высоко в горы и кричали врагам: "Приходите мериться силами. Если вы не придете, над вами будут смеяться женщины!" И они приходили, потому что смех женщин и детей - страшнее смерти. Мы возвращались с победой, хоронили убитых как героев, и старухи пели длинные песни. Длинные песни они пели потому, что мужчины племени совершали много подвигов, а в песнях надо сказать про все.
Потом мы остались одни возле синей воды, которая никуда не течет: .у соседей, окружающих нас, иссякли силы. Племя, делающее дома из камня, просочилось сквозь горы, подобно ручью, и мы его больше не встречали. Племя же, делающее лодки, уплыло туда, где уже ничего нет. Мы не знали тропы сквозь горы, мы не умели строить лодки, потому и остались одни в долине, где много плодов, -зверей и птиц. Это было хорошо. Поля наши тучнели, и женщины рожали толстых детей. Еще дед моего деда помнил то время, он помнил его плохо, но говорил: это было хорошо. Дед говорил еще: "Большие Желтые Люди не желали зла и научили нас жить согласно Истинам", Большие Желтые Люди с
белыми волосами пришли из ниоткуда, наши дозоры их не видели и не слышали, но мы успели выстроить войско. Нас было больше, мы держали черные копья--такие копья, какое сейчас -у меня, и дух наш смеялся: мы презирали врагов, потому что не разучились еще умирать без стона."Вперед!" - громовым голосом крикнул вождь. И стена двинулась. Наши уже торжествовали победу, но рано они торжествовали - первый ряд шеренги был смят, как молодая трава; Большие Желтые Люди изрыгали огонь. Они не хотели войны, но наши шли и падали. Большие Люди сказали; "Покоритесь, и мы научим вас Истинам".
Мы покорились.
Пришельцы воздвигли прозрачный дом и никого туда не пускали, лишь несколько избранных юношей учились Истинам. А Большие Люди умирали, они засыпали лицом к небу и не просыпались. Эти люди могли все, но не могли справиться с тоской - все время глядели на небо и засыпали. Нежданные эти гости не успели научить наших юношей своей холодной мудрости, они лишь записали Истины на Камне и по одному, молча, испустили дух. Они оставили нам Камень и свою тревогу. Мы теперь тоже глядим на небо, когда нет туч, и хочется нам окунуться в звезды, как в воду. Случается, мы плохо спим, когда темно, и сердца наши стучат, рвутся из груди куда-то. Мы стали не теми, какими были, вот и все.
– И что же потом?
– Мы еще долго называли себя Победителями, хотя побеждать было уже некого. И песни старух становились короче. Мы чего-то ждали, мы думали, что пришельцы способны проснуться однажды и начать все сначала, но они спят. А потом,,. Потом близ наших деревень однажды упали шары, они были горячив и провалились в глубокие ямы. Наши предки не пытались достать их оттуда, потому что с неба и раньше падали камни, и они нам были без пользы. Из ям, однако, после дождей потянулись растения без листьев, и мудрецы наши почувствовали недоброе, мудрецы советовали бросать поля и уходить. Однако не все были согласны уходить, а Главный Вождь сказал: "Подождем". .
Воины пробовали ломать деревья, но они не поддавались никакой силе. Еще потом с ветвей упали мягкие шары и не такие большие, как те, что падали сперва, из них вылупились стрекотухи".
– Какие же они по виду?
Скала взял прутик и ловко нарисовал на песке кузнечика, нашего, земного кузнечика! Но я сразу вспомнил первый или второй день на этой планете, вспомнил живо, как я лежал возле гондолы, придавленный, расплющенный свинцовой тяжестью крылатой рати, которая с темным упорством пыталась добраться до моей плоти. Озноб пробежал по коже, я въяве ощутил на ладони холодную тяжесть королевы Марго, отпущенную на свободу.
– Их много?
– Их не счесть. Сперва они съели наш урожай-весь начисто. Мы стали гонять их палками, тогда они начали убивать нас. Они ничего не прощают и не умеют забывать. Ряды наши таяли, и племя Победителей называется теперь племенем Изгнанных. Мы отступали и отступаем,. Пришелец.
– Печально.
– Это так. А вот и моя деревня.
2
Мы стояли на бугре, ниже была деревня - отчий дом Сына Скалы. То была удивительная деревня, состоящая из трех колец, в середине возвышался толстый столб, вершину его венчала маковица. Стены покрывали, подобно рыбьей чешуе, коричневые листья, и эти листья слегка пошевеливал ветер. В маковице на вершине столба вроде бы маячило лицо человека.
"Дозорный, наверно", - подумал я. Скала стоял рядом и прерывисто дышал. Откуда-то раздался слабый крик, листья на стенах вдруг зашевелились, вздыбились разом, и деревня на глазах превратилась в шапку, на крутой вершинке которой осталась лишь маковица, отверстие в ней тоже закрылось. Так встречают врагов. Тревога пробита, и ни одна живая душа не проникнет теперь в городище. Законопатились. Ждут нас с копьями в потных ладонях воины племени Изгнанных. Они никого и давно уже не побеждают, они отстаивают лишь право жить. Старухи уже давно, видно, не поют песню подвига, юноши там, за шаткими стенами, слабы, и женщины, некрасивы. Скала сложил ладони рупором у рта и прокричал что-то три раза. Ответа не последовало, лишь в маковице вроде бы просверкнуло чье-то лицо, и отверстие вновь закрылось.