Чтение онлайн

— Я не буду с ним спорить. Но мы ещё далеки от подобного предела, — усмехнулся Рагедон. — Это первое. А второе, неужели мы, оставив прошлое за спиной, оставим там и навыки?

— Навыки?

— Всю свою жизнь я вбивал в сирот, пришлых, чужих и посторонних нам верность. Неужели я не сумею привить таким же пришлым верности уже Сломанному Клинку? Вобью кулаком, наказывая за пьянку, впечатаю духовной силой, размазывая по тренировочной площадке, привью лечилкой, которой спасу на Поле Битвы, напитаю редкой техникой, выданной за заслуги, добавлю лечением от главы, которого они не смогут получить нигде

Хорошо хоть не вскочил и не начал скандировать: «Сломанный Клинок будет перекован». Так-то его можно понять — приятно видеть, что старейшина одного из главных врагов поверил в притворство и исчезновение Ордена, приятно говорить ему в глаза правду, скрывая под ней ложь, надежды и будущее.

— Как скажешь, как скажешь, — рассмеялся Тарий. — Ты можешь хвалить себя, как хочешь, но смотришь слишком близоруко. Ты говоришь о годах, я говорю о большем. Семья, как фракция, растёт по-другому. Она растёт поколениями, прирастает детьми, внуками, поколение за поколением увеличивая число тех, кому можно доверить дела и малые города. Сейчас ваш предел — фракция четвёртой, ну, пусть будет, пятой звезды, если ваш глава или тот же Аранви сумеет выжить в Диких Землях и пройти Небесное Испытание. Только в союзе с нами, с женой от нашего клана и поддержкой нашими Повелителями Стихии ваш глава может шагать дальше — к фракции шестой звезды. Только мы сможем стать надёжным заслоном на пути всех тех, кто продолжает гореть местью тем, кем были раньше многие из вас. И только мы…

И вот тут Рагедон не сдержался:

— Союз? Заслон? Алые Пики никогда не славились умением покорять Поля Битвы.

— Ты на что-то намекаешь, собрат старейшина? И почему трещит чаша в твоей руке?

— Я намекаю на мечи в могилах тех, кто отдал свои жизни, пробив Алым Пикам путь к нам, двулич…

Я ужалил Рагедона коротким приказом:

— Молчать.

Ну и подкрепил его печатью. Рагедон грохнул чашу на стол, отпихнул её от себя, расплёскивая вино, скривился, покраснел, даже, скорее, побагровел, пытаясь взглядом договорить всё то, что не успел. Я спустя вдох ещё и добавил ему:

— Извинись.

На миг показалось, что сейчас Рагедон начнёт синеть, пытаясь то ли лопнуть от гнева, то ли сломать мой запрет. Показалось, конечно же. При его силе и все улучшающейся закалке души он снёс бы печать в один цвет небольшим усилием. После всех тех дней и ночей, что он провёл у Сердец.

Рагедон справился с собой и своим гневом.

Стоило ему выдохнуть, как я стёр печать, и он меня не подвёл. Скрежетнув зубами, вслух сказал:

— Прошу прощения у старейшины Тария. Вспылил.

— Вот как? — «удивился» я и повернул в его сторону голову. — Вспылил один из самых спокойных моих старейшин? Похоже, на столе очень крепкое вино, не зря старейшина Рагедон его отставил.

— Я бы не сказал, что вино крепкое, — с улыбкой ответил мне старейшина Тарий.

— И всё же нам пора — дела семьи ждут, — встал я, не обращая внимания на то, насколько это грубо и против наставлений. — Сами понимаете — очень много дел.

Не с горячим Рагедоном ходить на такие обеды. И не с Рейкой, если уж на то пошло — её слова тоже всё острей и острей. Скоро она и яда туда добавит. Оно мне нужно?

Я улыбнулся в ответ на улыбку Тария и проговорил про себя вежливое прощание, но в этот миг до меня донеслась сначала одна фраза, а затем и другая, и сразу за ней третья:

— Собирается уходить.

— Хватит мило улыбаться!

— Тиарас, я разочарован.

В тот же миг черноволосая, как раз Тиарас, невеста от клана Хаутар, подалась вперёд, ослепительно улыбаясь:

— Глава Ирал, говорят, вы потрясающе сильный и талантливый лекарь. В детстве, ещё до начала Возвышения, меня ужалил небольшой, но всё же Зверь-Скорпион, и шрам так и остался. Можете вы сделать мне одолжение, глава Ирал, — Тиарас потянула вверх рукав, обнажая предплечье, на котором и правда белел крохотный шрам, — и высказать своё мнение? Мне неловко, глава Ирал, но когда ещё выдастся такой случай? Говорят, старейшина Тарий почти месяц уговаривал вас на визит.

Улыбка застыла льдом у меня на губах. Внезапно подумалось, а какого цвета были волосы у Рекалии и Лаеки? Тоже, нарочно для меня, разные, чтобы был выбор?

Конечно, Вартол под «выпрыгивать из халатов» подразумевал гораздо большее, чем обнажённая чуть выше запястья рука и сияющая улыбка, но ведь всё с чего-то начинается?

Ублюдки.

Мои старейшины ошиблись. Да, в начале, в первый день Хаутар и Стальные Жала были недовольны друг другом. Вернее, недоволен был Тарий, а вот Зараг, напротив, был счастлив. Но, каждый день сталкиваясь друг с другом, они сумели договориться. Зараг толкнул мыслеречь «собирается уходить» именно Тарию. Никому другому этого говорить не было смысла.

Они заодно. Они сговорились. Они выставили двух разных внешне и по поведению невест только для того, чтобы надёжней поймать меня. Нет никакой разницы, кого я выберу, свою выгоду получат оба клана, а это значит, что мои старейшины ещё и слишком слабо пугали меня последствиями.

Дарсовы ублюдки.

Вы что, думаете, я буду послушно шагать в вашу ловушку? Что я вот так попадусь на уловку, недостойную даже десятилетней Диры?

Медленно, едва ли не ощущая, как хрустит и ломается лёд улыбки, я стёр её с лица и поднял брови.

— Шрам? Шрам у идущей к Небу этапа Предводителя? Тиарас, я же верно определил твоё Возвышение?

— Глава, — вмешался Бахар. — Мне не нравится ваш тон, глава. Не ищите ссоры.

Не ищите ссоры? Не я её нашёл.

Тиарас тем временем растеряно моргнула, но затем кивнула:

— Верно, глава Ирал, но я получила эту рану мно…

— Какая разница, во сколько лет получена эта рана? — отмахнулся я от ещё даже не прозвучавшего возражения. — Увидев тебя, я искренне похвалил красоту, но не ожидал, что у тебя всё так плохо с телом.

— Глава Ирал, — недовольно покачал головой Тарий. — Ваши слова звучат очень двусмысленно.

— Двусмысленно? — напоказ нахмурился я. — Я лекарь из семьи лекарей. В моих словах о ранах и болезнях не может быть второго смысла. Сестра, — повернул я голову к Рейке. — Выскажись по этой ране.

Рейка, которую я буквально два десятка вдохов собирался осаживать, улыбнулась, и мне почудился в этой улыбке оскал ядовитой змеи.

— Конечно, брат, — кивнула она мне, затем развернулась к сидящим напротив нас и поклонилась им, не вставая с места. — Я, лекарь из семьи лекарей выскажусь, как лекарь и только, как лекарь. Был ли тот Зверь, что ужалил тебя, Тиарас, этапа Мастера или выше? Иными словами, был ли в его жале стихийный яд, который повредил тебе меридианы и оставил след на будущем Возвышении?

— Что? — переспросила та.

За неё, хмурясь, ответил Тарий.

— Нет, разумеется, нет. Никаких необратимых травм Возвышения и ещё не сложившейся системы меридиан не было. Это был Зверь, но всего лишь этапа Воина. Только природный яд животного.

— Я услышала, старейшина Тарий, спасибо. Тогда у нас остаётся лишь один вывод, — Рейка замолчала, обводя всех взглядом, а на деле отсылая мне мысль через нефрит.

— Брат, я же всё верно делаю?

Я коротко ответил: