Испытание на прочность
Шрифт:
Страх бесследно пропал, Яна спокойно и отстраненно подумала, что теперь ее никто не сможет энергетически "пробить", пусть как бы ни старался. Она сейчас находится под защитой и покровительством Архангела Михаила, "равного Богу", как было сказано… Опять эти посторонние и обычно пугающие ее до панического состояния "не свои" мысли в голове! Надо никому о них не проболтаться, ну и держать рот на замке обо всем, что видит и слышит, а не то еще точно определят по назначению в одно веселое заведение с решетками на окнах… Девочка, которая слышит "голоса"! Звучит многообещающе.
Серебристо-голубой всадник с явной иронией покрутил стальной головой и где-то в глубине мозга опять послышались слова:
— На сегодня хватит, отдыхай.
И стремительно без предупреждения растаял — наверно, помчался по другим своим неотложным Архангельским делам. Янка и рта не успела раскрыть (верней, только и успела вернуть на место упавшую челюсть). Ну что ж, придется привыкать, что Они — ее наставники, защитники и Учителя — заявляются вот так неожиданно и точно так же исчезают без последнего "гуд бай"…
Комната уже выглядела просто комнатой, а книга — просто книгой. Может, просто-напросто почудилось от переизбытка сахара в крови?.. От этого соображения Янка рассмеялась вслух, и секундой позже отчаянно запиликал погребенный под бумажками на столе телефон, трубным голосом возвещая возвращение в реальность. Прошло минуты полторы, не меньше, пока она разгребла свои макулатурные завалы и освободила механизмус из плена, но телефон все не умолкал. Он вообще был из настойчивых. Яна нащупала трубку и решительно устремилась на кухню приложиться к маминому кокосовому торту — его стойкий дух до сих пор разливался по всей квартире. Вот нервишки-то и не выдержали… Ну и в любом случае не помешает подлечить стресс.
Сережка был сегодня особенно нервный и взвинченный, Яна добрый десяток раз успела пожалеть, что согласилась на вечернее рандеву. Чтобы развеять натянутую до предела атмосферу, потащила его в старое полуподвальное кафе "Captain Jack", где по выходным публику развлекала группа брательника Ярослава. (Давно уже Янка их не слышала, с самых Славкиных сборов…) Кроме того, на выбор сегодняшнего места дислокации повлияла довольно-таки эгоистическая мысль: может, Ярик при случае подтвердит, что "этот байкер" (как презрительно отзывается про Сережку отец) — вполне нормальный парень. И нечего было такой тарарам с занесением в личное дело устраивать!..
— Группа "Архив", прошу любить и жаловать! — она заправским конферансье махнула на импровизированную сцену в глубине кафе. Сергей ничего не ответил, по-прежнему насуплено молчал и косился на нее исподлобья. "Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?" — вспомнив любимый папин прикол, хмыкнула Янка. — Зачем же он тогда звонил и вытягивал срочно в Центр, если за все это время только десяток слов и процедил сквозь зубы?"
У самой стены в гордом одиночестве восседала Славкина Елена, подтверждая белокурой головой широко известную в народе истину: "Ничто так не красит девушку, как перекись водорода!" Хотя шутки шутками, но такого монументального бюста у Яны, наверно, никогда не будет, пускай даже приблизительного… "Как сказал наш бывший президент, "маемо що маемо!" Или нет, тут скорей "чего нэма, того нэма", — хихикнула про себя Янка, не особенно по этому поводу расстраиваясь — мол, какие там наши годы! — Да и неудобно с ними, наверное: на животе уже не поспишь и нормально не побегаешь…" Сережка внезапно оживился и задержался на Ленке весьма заинтересованным взглядом — никак не меньше, чем на несколько секунд. Яна помимо воли негодующе фыркнула и демонстративно бухнулась на первый попавшийся стул у входа. "Карма мне такая, что ли? — промелькнула в голове шутливо-серьезная мысль. — Тоже ведь в кафе Богдану глазки строила, было-было…"
Сергей, кажется, про карму уловил, потому как довольно оскалился и уселся к Ленке фасадом. Вот так и пришвартовались по-скромному, придвинув к себе за ногу ближайший расшатанный столик, и Ярик наконец-то соизволил ее заметить. Заметив же, как-то нехорошо обрадовался и поманил к себе рукой. (В самый раз, ничего не скажешь! А то Янка почти было решила, что брателло настигла в цвете лет звездная болезнь.) С другой стороны, лезть сейчас на сцену
и особенно перед густой субботней толпой не возникало особого желания… Она изо всех сил протестующе замотала головой, но Ярик не отступался: шепнул что-то короткое на ухо Антону, своему рыжему Санчо Панса, тот пошарил по столикам глазами и направился прямиком к ней. Подойдя вплотную, без единого слова нежной клешней вцепился в локоть и потащил за собой в направлении сцены. Не устраивать же сейчас на все кафе акцию протеста!..— Вторым голосом, песню ты знаешь, — негромко бросил брательник, впопыхах забыв поздороваться. (Видимо, это у них семейное.) Янка негодующе затрясла головой, порываясь хоть что-нибудь сказать, но не успела: зазвучали первые аккорды и пришлось с ходу включаться. Времени на страхи и переживания больше не оставалось, да и песня была любимая, супер-хит прошедшего лета:
— На седьмом этаже, за семь часов счастья
Спасибо тебе, и знаешь, теперь
Увидеть бы вновь тебя —
Я точно знаю, что такое любовь…
Сережка смотрел на них с Ярославом очень внимательно, с прищуром, вроде неподкупный налоговый инспектор, и ни разу не улыбнулся. Хотя могли бы пойти всякие вольные ассоциации — седьмой этаж, то, сё…
В последний год Ярик начал писать свои собственные песни — судя по всем признакам, наконец проявился отцовский стихотворный талант. (Чему Яна временами втайне завидовала, как у них еще с детства повелось: все-таки в плане музыки он поодаренней нее будет, ничего уж тут не попишешь!) Иногда Ярик под особенно хорошее настроение исполнял что-нибудь для нее или той же Ленки, выходило сильно и даже талантливо. (Янку однажды аж мурашки по коже продрали, такая в песне была энергетика…) Но на сцене изо дня в день привычно играли чужую музыку — наверное, он никак не мог преодолеть этот психологический барьер перед публикой. Яна прекрасно его понимала. Неизвестно ведь, как отреагируют: а вдруг снисходительно покивают головой и опять вгрызутся в горячие бутерброды с капуччино?
И все равно Славкины песни были в сто раз лучше и красивее любых других, пускай даже самых популярных, со знанием дела раскрученных. Единственное, не слишком попсовые, аж никак не коммерческие — перегруженные смыслом и оттого немного грустные. Типичный бард нового поколения: интересно, что из него получится лет этак через десять? А еще интересней, что получится из нее лет через десять…
В любом случае в грязь лицом она не ударила, спела вполне прилично. Только Сергей не слишком поразился, все так же мрачно на нее взирал из-за стилизованного бочонка с пивом, что красовался на каждом столике (должно быть, для антуража). Жаль, глаз в полутьме не разглядишь, но что до сих пор не улыбнулся, это точно… Несмотря ни на что, Янка была страшно собой довольна, чуть ли не подпрыгивала на месте от перевозбуждения:
— Я вот думаю, надо пойти к вам в группу! Вам тут женской энергии не хватает, я сразу почувствовала…
Верзила Антон не оставил это скромное заявление безнаказанным, Андрюша номер два:
— Ну да! Типа, на подтанцовку.
Яна с чувством замахнулась на него микрофоном, но тот стоял нерушимым столбом, пригнуться и не подумал. Напротив, заухмылялся с издевкой еще шире, демонстрируя надетый чуть набекрень передний зуб.
— Байкер? — осведомился Ярик и мотнул головой в Сережкину сторону, и взъерошил папиным жестом на затылке светлые вьющиеся волосы. Яна с превеликой осторожностью кивнула:
— Ага…
И возникло откуда-то смутное подозрение, что отец уже все про Сергея разболтал (не исключая самых личных подробностей, что Янка в порыве откровенности ему выложила), и Ярослав теперь далеко не в восторге. Неужели встанет сейчас в позу много повидавшего старшего брата?.. Будет что-то новое, полюбуемся!
— Смотри, — Ярик тронул ее за плечо и махнул рукой куда-то вглубь зала. Янка послушно обернулась: Сергей независимым шагом направлялся к выходу, презрительно демонстрируя ей обтянутую коричневой кожей спину.