Чтение онлайн

– Ой-е-ей!
– испугался впечатлительный Стас, услышав имя курьера. А не слишком ли круто? Тут ведь потом такое начнется! Выгребаться будем до скончания века!

– А недолго осталось, - успокоил я его.
– Всего-то два года - потом двадцать первый грянет... Так что, Стасик, не дрейфь - прорвемся...

Вечером этого же дня мы со Стасом посетили Толстого. Помните бывшего приближенного Протаса, которого последний страшно обидел? Вот-вот... Толстый, оказывается, очень недурственно обходился без бригады - дела у него обстояли прекрасно. Он не так давно переехал в новую четырехкомнатную квартиру, благополучно пристроив свою "хрущобу"; заимел новенькую "Мазду" и не имел оснований жаловаться на жизнь.

– Знаете, у меня все есть, ребятки, - мудро заявил

Толстый, выслушав нас со Стасом.
– Так что... А если я сделаю то, о чем вы просите, я многим рискую... Впрочем, я рискую многим, даже если не сделаю то, о чем вы просите. Впрочем... Я помогу вам. Чтобы досадить этому жадному придурку, я готов... Однако как бы вам не пролететь с такими масштабами!

Мы ударили по рукам и вручили бывшему группировщику десять "лимонов" на командировочные расходы. Улететь в столицу он обещал сегодня же, ночным рейсом Новотопчинск-Москва. Дело в том, что младший братишка Протаса, студент Новотопчинского университета (юрфак), в данный момент находился в Москве на трехмесячных курсах подготовки для поездки с группой перспективных студентов в какой-то американский университет. Толстый, пребывавший со Снеговым-младшим в приятельских отношениях, должен был встретиться с ним вроде бы ненароком, повести в кабак и, ужравшись вдрызг, поведать о деталях доставки "дури" для Кировской бригады. На следующий день он должен был встретиться с братом Протаса и горячо попросить его, чтобы тот молчал о вчерашних пьяных базарах - а то Толстому головы не сносить!

Славе и Сереге Айдашину предстояло выяснить, в каком вагоне едет курьер, и вмонтировать четыре портативные видеокамеры и... и самим прибыть в том же вагоне, прикинувшись обычными пассажирами.

...Пока наши оперативники развлекались в столице, мы даром времени не теряли. Машина тотальной слежки за фигурантами "Троянского коня", запущенная Славой Завалеевым, успешно функционировала, позволяя нам пребывать в курсе всех подробностей жизнедеятельности супостатов, - опираясь на эти подробности, наш маленький коллектив доводил Гогу до "кондиции", выжидая, когда наступит удобный момент для последнего "нажима" на растревоженную психику бригадира.

Гога буквально рвался на части в бесплодных попытках отыскать невесть откуда свалившихся хулиганов. Октябрьская бригада забросила все дела и вела оперативно-разыскную работу. Уже к обеду следующего дня удалось установить принадлежность обнаруженного в парке магнитофона, что породило первый небольшой скандальчик между Гогой и Татарином. Мудрый Татарин взял Гундоса под защиту, заявив, что его лепший кореш не может сотворить такое мерзкое деяние, и бригадиры расстались недовольные друг другом.

"Пидарский накат" на Гогу не ограничивался ночной вакханалией. Ежечасно бригадиру звонили разные товарищи из разных мест города и довольно прозрачно намекали на его "немужиковское" прошлое. Пейджер у Гоги выдавал всякую информацию от неизвестного абонента из Сыктывкара. Гога ушел в себя, никуда не выходил и целый день сидел на балконе, потребляя неумеренно пиво, которое любил больше жизни. Сидел с телефоном в руках, ожидая сообщений от подчиненных о положительных результатах оперативно-розыскной работы. Положительных результатов, увы, не было. Подчиненные периодически привозили Гоге обнаруженные в разных местах города листовки. Все с тем же гомосексуальным уклоном - и все про Гогу. Гога те листовки рвал на части, топтал ногами и развеивал по ветру, бросая с балкона. Под домом образовывалась изрядная куча рваной бумаги, к которой подходить никто не решался - боялись... А разок случилась вообще жуткая "залипуха"... Гога ведь на балконе сидел безвылазно. А в парке с утра до вечера транслировались радиоконцерты. И вот, представьте себе, однажды, часиков этак в двенадцать на третий день после начала "телефонной войны", мощные репродукторы милым голосом молодой дамы передают на весь Октябрьский парк: "А теперь по заказу Сыктывкарского клуба сексменьшинств передаем песенный привет собрату по убеждениям, проживающему в нашем городе, Анджею Стадницкому..." И полились первые такты славненькой песенки: "...Медленно минуты

уплывают вдаль, встречи с ними ты уже не жди..." Сказать, что Гога кричал в телефонную трубку, требуя немедленной расправы с коллективом радиоцентра, значило поскромничать.

В пятницу Оксана проанализировала ситуацию и сообщила, что клиент дошел до кондиции - можно брать тепленьким. Мы со Стасом, Коржиком и Сашей Шрамом тут же прокатились к бару "Мария", где обнаружили припаркованный вопреки всем дорожным правилам посреди улицы "Шевроле" Гогиного приближенного Щуки. Стас - рубаха-парень - зашел в бар и, обнаружив отдыхающего в углу Щуку с Сушкой, ласково сообщил им, что он из Кировской бригады, а кировский бригадир, зная страсть Гоги к пиву, посылает ему подарок - два ящика сногсшибательного баварского пива, про которое никто, мол, ранее не слыхивал! Поехали, заберем здесь два квартала.

– Это небезопасно, - лениво сказал Щука.

– Что небезопасно?
– удивился Стас.
– За пивом ехать?

– Не... небезопасно Гоге пиво везти, - сообщил Сушка.
– Он щас на взводе - что-нибудь не так ляпнешь - порвет. Щас лучше подальше от него держаться.

– Так давайте я вам пиво отдам, а вы к дому подъедете и позвоните. А он пиво получит и, глядишь, подобреет... А?

– Хм... ну, давай, - согласился Щука.
– Только ты тогда с нами поедешь - если Гоге будет облом кого-нибудь посылать вниз, сам понесешь и скажешь ему че почем. Идет?

– Можно, - согласился Стас.
– Пошли...

Через несколько минут Стас с "быками" забрали в подвале мелкооптового магазина-склада два ящика пива - оно действительно было необычным в своем роде; мы обыскали весь город и обнаружили три ящика безалкогольного пива с отвратительным вкусом, но с очень красивыми этикетками - и поехали к Гогиному дому. Я, Саша Шрам и Коржик на почтительном удалении ехали вслед за ними в готовности приступить к экстренным действиям.

Звонить Гоге не пришлось - бригадир сидел на балконе и, едва "Шевроле" Щуки подрулил к дому, свесился вниз, наблюдая за машиной.

– Что?!
– нетерпеливо спросил Гога, когда Щука высунулся из машины.
– Что там?! Есть что?!

– Не-а, - опасливо ответил Щука.
– Мы того... пиво тебе привезли, от кировцев - тама, у подъезда два ящика. Спусти Ухо - пусть заберет...

Вопреки опасениям Щуки, Гога ничего спрашивать не стал - утратив интерес к происходящему, он крикнул:

– Ухо! Бегом вниз - пиво притащи...
– И вернулся на прежнее место.

Ящики с пивом действительно стояли у подъезда. А еще у этого подъезда стоял наш "Ниссан": воспользовавшись тем, что с этой стороны дома балконов нет, мы безнаказанно подрулили вплотную к блоку и ждали.

– Фу, пронесло, - облегченно выдохнул Щука, когда Сушка тронул "Шевроле" с места, выезжая на шоссе.
– Ну, братуха, и тебе повезло, - он обернулся к сидевшему сзади Стасу и поперхнулся: "братуха" держал в руках два револьвера, направляя стволы в спины "быкам", и загадочно улыбался.

– Я международный террорист-маньяк, - сообщил Стас, демонстративно взводя курки.
– Только пикните - обоих пришью! Поезжайте вперед - и без фокусов у меня!

А мы в это время забрали пиво и приняли на борт спустившегося олигофрена, который и не думал сопротивляться, выслушав подходящее к случаю объяснение.

– Гога пиво любит?
– ласково спросил я коротыша.

– Любит!
– утвердительно кивнул огромной башкой олигофрен.
– Ой, любит! Давай пиво - где?

– Пиво - это успеется, - покровительственно сообщил я.
– Садись поедем Гоге радость делать.

– А Гога знает?
– поинтересовался коротыш, забираясь в салон "Ниссана".

– Обязательно, - подтвердил я, когда Ухо захлопнул за собой дверь.
– Конечно, знает. Гога говорил, что Татарина надо наказать?

– Наказать, наказать!
– жизнерадостно подпрыгнул на сиденье коротыш.
– Звонит, сука, пидаром обзывается! Магнитофон вешает, сволочь! Гога сердится, сердится - вот.
– Ухо задрал футболку и продемонстрировал огромный синяк на ребрах.
– Бьет Гога - очень сердитый!