Исповедь игрушечного пилота
Шрифт:
Да мало ли чего бывает! Пришел этот сорванец с рассветом, увидел вещмешок наполовину без присмотра и захотел укрыть его понадежней. Вот сейчас откуда-нибудь выпорхнет своими вонючими лохмотьями
Черт, Влад! Ты же видел накануне, как напрягся этот зверек, едва ты на шаг отступил от своей поклажи. А не знаешь ли, кто ему все это предложил? Если. Ты. Меня. Провожать. Я. Тебе. Вещмешок. Банок пятнадцать консервов. Печенье. Соль. Пачка зеленого чая. Вода. Второй нож. Штук десять зажигалок. И столько же маленьких фонариков. Новые ботинки. Комплект белья. Лекарства. Таблетки для очистки воды. Пуховой спальник. Моток веревки.
Большую часть дня он просидел на одном месте. Потом поднялся и побрел. В ту сторону, которая показалась правильной. Один шаг, второй, третий.
А без вещмешка идти очень легко! Можно считать шаги десятками.
Двадцать пять. Двадцать шесть
Давай, Влад, посмотри на эти развалины. Они уже должны казаться тебе родными. Потому как теперь между вами ничего не стоит. Ни консервы, ни фонари, ни лекарства
Чертов мальчик! Его, наверное, даже груженого было бы не догнать! Но ничего, этот маугли тоже не все умеет! Преодолевать препятствия в темноте, например, не умеет. Как это? А вот так! Просканировать ладонями поверхность, зацепиться, подтянуть одну ногу, надежно ее упереть и бросок вперед! Или идти на одной интуиции. Выпрямившись во весть рост, ступать в полной уверенности, без тени сомнения!
На очередном шаге нога провалилась в пустоту, Влад попытался за что-нибудь ухватиться мгновение полета скользящий удар
Когда темнота перестала пинаться, он осторожно пошевелился. Выплюнул изо рта песок.
Ну что, дорогой товарищ? Воды нет. Еды нет. Проводника нет. Ты полностью свободен!
Глава 39
Эй, красавчик, тебе нравятся мои сиськи?
Влад открыл глаза. Было уже светло.
В нескольких метрах от него стояла грязная бомжиха.
Смотри, как встрепенулся! Прямо жеребец! она отпустила задранный свитер. А я тебе действительно нравлюсь?
Рядом на круглом камне сидел старик, в облике которого было что-то знакомое. Он сосредоточенно обматывал опухшую ногу грязной тряпкой.
Ну что, нравлюсь я тебе? повторила женщина с вызовом.
Ответь, буркнул старик, не отрываясь от своего занятия. А то с ней случится истерика.
Нравлюсь?
Влад вздохнул:
Нравишься.
Очень.Врешь! лицо женщины исказилось Ты это для того сказал, чтобы я от тебя отстала!
Старик под взглядом Влада развел руками: извини, мол, не угадал ты.
А я ведь раньше всем нравилась, размазывала женщина слезы по грязному лицу. На мои сиськи фотографы стаями слетались. Я им со сцены пела. Только звали меня иначе.
Варя! старик посмотрел на нее укоризненно.
И без тебя знаю, что Варя! мигом озлобилась она. Но сейчас я не с тобой разговариваю!
Старик кивнул и принялся поглаживать ногу через повязку. Женщина между тем вытянула вперед правую руку, устремила взгляд в туман и запела:
Какая боль!
Какая боль!
Аргентина Ямайка,
Пять Ноль!
Песня иссякла, но исполнительница продолжала стоять неподвижно. Старик невозмутимо занимался своей ногой.
Нет, это не мой репертуар, женщина опустила руку и подошла к Владу поближе: А ты не помнишь, какие песни я пела раньше?
Нет, не помню.
А сиськи? она снова задрала свитер. Сиськи помнишь?
Нет, Влад покачал головой. Не помню.
Женщина заправила свитер в штаны, стерла с лица остатки слез и ткнула старика в плечо:
Пойдем домой! И больше не говори, что у меня одной с памятью беда!
Старик принялся суетливо засовывать ногу в рваный ботинок.
Кто бы мог подумать бормотал он. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мной будут так бесцеремонно командовать
Распихав по карманам свои многочисленные тряпочки, он посмотрел на Влада:
Ты как здесь оказался?
С неба свалился.
С неба?! старик вдруг оживился. Тогда мы с тобой коллеги! Я раньше на телевидении работал!
Влад мысленно убрал с лица этого человека въевшуюся грязь и поставил вокруг лысой головы рамку. Да, вполне возможно, в телевизоре он его и видел.
И что новоявленному посланнику небес здесь нужно?
Красную площадь.
Вот уж не думал, что туристы появятся так скоро, усмехнулся старик. Но, в любом случае, это судьба!
Негнущимися ногам он осилил подъем на небольшой холм и обернулся с вершины: