Искупление
Шрифт:
– Спасибо, – еле слышно проговорила девушка.
– Не за что. Давно это у вас?
– Было два приступа пару лет назад, я и думать про это забыла.
– У врача на приёме были?
– Нет.
– Это зря, он вас проконсультирует и выпишет, если надо, лекарства. Хотя я могу и сам вам советом помочь, но к доктору запишитесь и придите на приём. Реже бывайте на солнце без головного убора, ну там… кепочка, шляпка, зонтик. Сейчас после дождя душно, съешьте мороженое. Лицо омойте холодной водой. А к доктору обязательно.
– Спасибо
– Да?
– А вы случайно не врач?
– Случайно нет, а в прошлом – да, но только не тот, кто вам нужен.
– А кто может мне помочь?
– Ну тут сначала к неврологу или, если надо, к психиатру. А так есть такой доктор, и зовётся он эпилептологом.
– А вы?
– А я в прошлом хирург.
– Яна.
– Вадим.
Яна не успела спросить, как Вадим скрылся в здании вокзала. Спустя восемь часов он был в Донецке. В больницу уже было поздно идти – 21:05 на часах автовокзала.
Вадим отложил этот визит на завтра, а пока можно пройтись по знакомым. Но и это оказалось не так просто. Позвонив на несколько номеров из телефонной будки и услышав:
– Такие здесь уже не живут, – и это дело отложил на завтра, а может, насовсем.
Близилась ночь, но домой пока идти не тянуло, хотелось просто дышать воздухом. И всё же хорошо, что есть квартира, свой угол, где можно голову приклонить.
Присел на лавочку, и тут патруль:
– Ваши документы. А справка об освобождении? Что в сумке? Давно к нам прибыли?
– Я местный. С Калининского района.
В УВД Вадиму откатали пальцы и прогнали по базе.
– У вас моя справка об освобождении, я только сегодня освободился.
– Извините, всего хорошего.
– Куда же я на ночь глядя? Трамвай не поймаешь, троллейбус тоже, а на такси, извините, нет. Одиннадцать вечера, ё-мое.
– А нам-то что?
– Тогда я лучше в обезьяннике или КПЗ переночую, потом утром домой.
Сержант удивлённо на него уставился:
– А ты не охренел, а если я тебя пару раз дубинкой приласкаю?
– Я всё понимаю.
– Иди-иди, не мешай работать.
Выйдя на улицу, Вадим закурил и пошёл на свой адрес. Мелькали фары автомобилей, светились витрины магазинов и кафе. В них веселилась золотая молодежь. Захотелось есть, и он зашёл в магазин купить хлеба, а там два обдолбанных ублюдка, угрожая продавщице пневматикой, требовали денег из кассы.
– Живо, сука, деньги собирай.
Не растерявшись, Вадим двинул одного по почкам кулаком, а второго по шее, всё произошло в мгновение ока, те ничего не поняли. Один вырубился, второй свалился как подкошенный.
– Вызывай наряд, чё стоишь? Хотя подожди, дай мне буханку хлеба.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
– Вот, возьмите, – и продавщица протянула ему кусок колбасы и пакет кефира.
– Да, но у меня денег едва хватает на хлеб.
– Берите-берите, это моё, так сказать, спасибо.
Смутившись от этих слов, Вадим всё же взял предложенное.
Господи,
когда этот день закончится, только освободился, и на тебе: то девушке помог, теперь ещё и налёт на магазин отбил. Вроде не супермен и даже на него не похож.Подойдя к подъезду, нащупав ключи, открыл дверь, а там компания человек пять распивала водку.
– О, прохожий, курить есть?
Вадим достал пачку, там было пять сигарет, две протянул просившему.
– Да не, это ты себе оставь, а лучше сбегай и купи нам пачку.
Компания громко захохотала.
– Во-первых, уже поздно, и нечего шуметь в подъезде.
– Слышь, ты, борзый, – двое стали заходить за спину, – чё та я тебя раньше не видел здесь, ты кто?
– Во-вторых, я тебе не шестёрка, и скажи своим гопникам, пусть станут так, чтоб я их видел.
Краем глаза Вадим наблюдал за действиями стоявших за его спиной, и как только один из них попытался его ударить, резко отошёл чуть в сторону, перехватив руку нападавшего. Тот вскрикнул от боли, в тот же миг Вадим бросил того на подельника. Сверкнул нож.
– Ты чё?
– Слышь, мразь, мне по барабану. У меня было неумышленное, а теперь можно и превышение мер самообороны. Но это всё лажа, прежде я вас, ушлёпков, на тот свет спроважу. Ну, кто первый?
– Да ладно, братан.
– Варежку захлопни, какой ты мне братан, ты, шваль голимая.
– Э, поаккуратнее.
– Слышь, ушлёпки, а ну пошли отсюда, пока я добрый.
– Да ты чё, – не успел договорить третий, брызнула кровь из разбитого носа.
– Значит, так: или мы расходимся по-хорошему…
– Лады, лады. А ты, резвый, за что сидел?
– Не твоё собачье дело, я ещё перед тобой не отчитывался.
Видя, что дело принимает нешуточный оборот, остальные ноги в руки и ходу из подъезда. Вадиму от них досталась непочатая бутылка.
– Ну вот, есть чем обмыть освобождение.
Поднявшись на свой этаж, он увидел, что квартира его опечатана. Сорвав полоску и провернув ключ в замке, Вадим открыл дверь и вошёл в оставленную семь лет назад квартиру.
Пахло затхлостью и одиночеством. Не включая свет, разделся и прилёг на кровать. Пружины жалобно скрипнули под тяжестью его тела. Минут через двадцать желудок дал о себе знать. Прошёл на кухню, включил свет, ловким движением снял крышку с бутылки, быстро нарезал хлеб и колбасу.
– Да тут целый пир можно устроить, – подумал он, глядя на стол.
На площадке послышались шаги, зазвонил звонок.
Вадим вздрогнул, подошёл к двери:
– Кто?
– Сосед по площадке, а ты?
– Жилец здешний.
– Дверь открой.
На пороге стоял сосед Костя.
– Здорово, Вадя, сколько лет, сколько зим!
– Что есть, то есть, а я думаю, кто мне компанию составит.
– А чё такого?
– Да стол накрыт, а пить один не могу. – Они прошли вдвоем на кухню.
– Э, брат, тут не хватает. Хотя щас, десять минут, и всё будет.