Искажение
Шрифт:
«Где он нализался? — недоумевал Виктор. — У меня во рту уже давно ни капли! Неужели запасы откладывал?»
В голове что-то булькнуло. Помимо воли Виктор взглянул на мешок с пивом и сглотнул слюну.
— Но я же другого хотел! — разозлился он.
— Чего? — насмешливо спросил ангел-хранитель. — Может, красивой жизни? Глупый. Для этого надо разделиться не на два и даже не на двадцать два, а на гораздо большее число. Тогда, может, и станешь свободным и счастливым. И то вряд ли.
— Почему? — спросил Виктор.
Большой Брат вздохнул.
— Ну, от меня, если хорошенько раздробишься, положим, и уйдешь. Ну и что? Вас и так намного
— Что же делать? — растерялся Виктор.
— Лучше об этом не думать, — посоветовал ангел-хранитель. — Пойдем, вдарим по пивку.
Виктор посмотрел на Газунова с Шуйским. Ребята стояли. Курили. Кого-то ждали.
«Неужели меня? — думал Виктор. — Неужели и тут все распланировано? Может, они нарочно меня не замечают, чтобы я сам сделал выбор и потом ни на кого не обижался? Только зачем я им? А впрочем... Кто знает, какие планы у незримых резидентов? Не исключено, что они заранее отрепетировали всю эту цепь случайностей и теперь посмеиваются, прекрасно зная конечный результат».
Не вдаваясь в глубокий анализ своих желаний, ибо им верить было нельзя, Виктор, единственно из чувства противоречия, решил повременить. Неприятно, когда тебе уже прокопали узенькую колею, а потом еще небось и спросят с подковыркой: «Кто виноват?» Ребята подождут, сколько надо, и уйдут без него. Они, видать, тоже люди подневольные, пусть скажут, что никого не видели. Сорвалась, мол, операция, и все. Кто виноват? Нет виноватых. Случайность помешала.
Но странно в этот день все выходило. Едва Виктор решил, что будет делать, как появился третий. Тот самый, кого ждали Шуйский с Газуновым. Костя Марочный появился с «дипломатом», раздутым от какого-то негабаритною груза.
И опять все усложнилось. Было совершенно непонятно — то ли Костя случайно подошел именно в этот момент, то ли специально подобрали время, чтобы развеять догадки Виктора. Как бы там ни было, но Виктор оказался отброшенным назад, в самое начало логических умозаключений. Наверное, с умыслом, ибо теперь теоретически имелось два выхода. Либо начать все заново, на что уже не было сил, либо на все плюнуть и вдарить по пивку, а заодно и по «дипломату» Марочного. От перенапряжения голова трещала, мысли путались, но неожиданно Виктору открылся третий выход.
Не медля ни секунды, он покинул будку с телефоном, хлопнул дверью и зашатал прочь. Действовал почти что инстинктивно, по зову голоса из подсознания из этой единственной области, незамутненной надуманными реалиями бытия.
— Эй, Витя! — раздалось сзади. — Витя! Стой!
Но Витя, не сбавляя оборотов, зашел за угол и здесь подналег. Ветер засвистел в ушах, полы шубы затрепыхались, как черные крылья, а из-под сапог полетели комья грязи, слякоти и снега.
— Куда?! Куда?! — заволновался ангел-хранитель
— Стой! Стой! — неслось в спину, как будто стреляли.
На повороте Виктора занесло и смазало об киоск. Внутри заверещала продавщица. Какой-то пенсионер замахнулся палкой. Виктор вильнул и сторону, перебежал улицу, оглянулся.
За ним гнались.
Впереди бежал Газунов с пакетом пива, прижатым к груди. Его очки сияли, как фары автомобиля, а красное лицо полыхало азартом погони. Виктор поразился — с таким грузом невозможно развить подобную скорость! Но потом сообразил — ребята уже на допинге, и им все равно, куда и за кем бежать. Скорее всего, они просто обрадовались
возможности внести динамику в развитие событий. Медлить было опасно. Невидимые резиденты могли запросто использовать безобидные эмоции людей в любых, самых гнусных целях.«Фиуу...» — такой звук получился, когда Виктора подхватило ветром и внесло в узенький переулок.
По обеим сторонам высились глухие стены, а впереди белел выход на привокзальную площадь. Стены, уходя в перспективу, сужались, словно указывали цель и обозначали единственно возможную траекторию полета. И Виктор летел. Как пуля.
— Держи его!!! У-лю-лю! А-а-а!.. — Это преследователи ворвались в переулок и, увидев, что нет посторонних, стали орать, что вздумается. Похоже, они вошли во вкус — мимо Виктора просвистела бутылка с пивом. Но в горячке забыли выдернуть чеку, и граната воткнулась в снег, не разорвавшись.
Привокзальная площадь надвинулась резко и неожиданно. Оглушила разноголосицей, ослепила мельтешением лиц. Виктор наддал жару и отметил, как вокруг все замерло. Остановились прохожие, застыли автомобили, а в воздухе запахло паленым. Сзади догоняли, и на мгновение Виктору почудилось, будто он и бегущие за ним — единственные живые люди в толпе восковых фигур...
Но тут снова все пришло в движение. Взвизгнул тормозами какой-то лимузин, и оттуда выскочил разгневанный Петр Геннадьевич, что-то крича и потрясая листками настольного календаря. Следом выскочил начальник отдела перспективной проблематики. Тоже разгневанный до невозможности, он яростно что-то рвал из внутреннего кармана расстегнутого пальто.
Парабеллум!
Виктор шарахнулся в сторону, через кого-то перепрыгнул и оказался на перроне. Здесь, среди провожатых и отъезжающих, был шанс затеряться,
— Привет! — бухнуло над ухом.
Виктор дернулся, инстинктивно прикрыв голову руками.
Перед ним стоял Боря. Смотрел с любопытством, к чему-то принюхиваясь.
— Что это от тебя гарью несет? — спросил он.
Виктор шмыгнул носом и тоже уловил характерный запах.
— Так-так, — бормотал Борис. — На тебе шуба тлеет. Ты что, поджег что-нибудь?
— Нет, — сглотнул Виктор. — Бежал... быстро.
— А-а, — разочарованно протянул Боря. — А я вот тоже. — И кивнул на поезд.
Виктор сначала не понял, но потом сообразил. Боря был одет по-походному. Меховая куртка, теплые стеганые штаны и фирменные ботинки на толстой подошве. Ботинки были явно американские, купленные, видимо, по случаю, на барахолке.
— На Аляску?! — воскликнул Виктор.
— Почему обязательно на Аляску? — обиделся Борис.
Но Виктор уже не слушал. В нескольких метрах он заметил востренькое личико бдительного воспитателя. Тот прятался за спинами пассажиров, выглядывал, поблескивал глазками и всем видом выражал крайнюю озабоченность.
Боря, почуяв неладное, беспокойно завертел головой. И хотя с общежитием его уже ничто не связывало, инстинкт оказался сильнее. Заметив воспитателя, Борис испуганно охнул, подхватил чемоданы и ломанулся в вагон, опрокидывая пассажиров, словно оловянных солдатиков.
— Береги доллары! — крикнул ему Виктор, а сам, расшвыривая отъезжающих и провожающих, рванул вдоль состава.
Снова затлела шуба, кто-то заорал, толпа всколыхнулась, и на перроне поднялась паника. От стены вокзала наперерез бросились две фигуры в черных плащах не по сезону. Их лица выделялись необыкновенной бледностью, и Виктор узнал Ночных Братьев. Это придало сил.