Искатели Миров
Шрифт:
Одновременно медицинские комплексы штурмгруппы и экипажа отреагировали на информацию о болевом шоке и отравлении газом. Отреагировали тоже по инструкции — впрыснув ничего не подозревающим копам максимальные дозы противошокового препарата, обезболивающего и антидота. Командир экипажа и один из бойцов спецгруппы умерли сразу, остальные впали в кому.
Бот тяжело рухнул, не долетев пару километров до пригородного шоссе, проехался по степи, взметая песчаные волны, и застыл. Летучие прожекторы покрутились вокруг, словно потерявшие взрослых птенцы, и опустились в свои гнезда над рубкой.
Флаер наемников
Темирник приказал брать только легкое стрелковое оружие и ножи — и ему, и его команде совершенно не хотелось случайно подорваться внутри бота или, что было еще хуже, разрушить объекты, которые следовало захватить с минимальными повреждениями.
На тактические дисплеи темирника и старшего передовой группы постоянно поступали данные о состоянии копов внутри бота. Командир наемников очень рассчитывал и на информацию из капсул задержания, но, увы, как и на многих других окраинных планетах, здешние копы вовсю нарушали устав. Чтобы не возиться с блюющими или обделавшимися задержанными, они попросту отключали разъемы комплексов мониторинга капсул. И подключали обратно только в гаражах полицейских участков.
Это несколько нервировало. Впрочем, контролировавший все системы бота Вольный Ангел заверил, что капсулы заперты и вероятность сопротивления нулевая.
— Внимание. Люк открывается, — шепнул из кабины старший, и штурмгруппа застыла, нацелив стволы на медленно опускающуюся броневую плиту полицейского бота. В ночной воздух с шипением вылетели клочья грязно-белой амортизирующей пены.
Наемники терпеливо ждали. Несмотря на уверения Идущего, который сообщил, что команда бота обездвижена, а задержанные заперты в капсулах, никто не собирался рисковать своей жизнью. Наконец темирник отдал новую команду, и пара боевиков направила на вход раструбы распылителей. Специальный состав в считанные секунды превратил пену в легкую пыль, и наемники проникли в бот.
Капсулы с задержанными располагались в глубине отсека по левому борту. На всех четырех «яйцах» успокаивающе моргали зеленые огоньки, показывающие, что задержанные находятся внутри. Однако старший группы остро ощущал, что у него слишком мало бойцов. Всего по двое на каждый объект. Еще двое страховали вход, двое остались около входа во флаер. Алоллак, как и большинство его сородичей, не был подвержен эмоциям, но сейчас ощущал, как пересохли губы. Он провел по ним тонким острым языком и поморщился — язык тоже был сухим.
Тускло горело синеватое аварийное освещение, противно воняло растворителем для пены. Грудами пластика лежали в креслах впавшие в кому полицейские. И тишина... Слишком абсолютная, напряженная. Алоллак был опытным бойцом, выжившим только потому, что никогда не стремился в герои. Шагнув назад, он нацелил ствол станнера на крайнюю капсулу с зеленым огоньком. Качнул стволом:
— Открывай, я страхую.
Остальные повторили его маневр.
Пневмозапор с тихим шипением вышел из пазов.
— Девка без сознания. Кончаем ее? — спросил склонившийся над Татьяной боевик.
— Отставить! — хлестнул голос темирника. — Всех доставить
живыми!Наемник с кряхтением вытянул Татьяну из капсулы, вдвоем с напарником они уложили потерявшую сознание девушку на пол.
— Всех фиксировать лентой и грузить в машину. Доставим без повреждений — получим премию.
Огерд
Бот резко тряхнуло, машина рывком пошла вниз. Из многочисленных микросопел хлестнул приторно пахнущий гель, тут же превратившийся в упругую пену. Не раздумывая, Огерд перевел симбиот в режим повышенной готовности и тут же чуть не прикусил язык — бот рухнул на почву. Несколько секунд безудержной тряски, ощущавшейся даже сквозь амортизирующую пену, и тишина.
Огерд терпеливо ждал. Он понимал, что будет только один шанс. Жаль, что нет возможности согласовать действия с Яном. И что с напарником? Оперативник почувствовал укол тревоги, но тут же приказал себе не отвлекаться.
Лежа в кромешной тьме и мертвой тишине, он ждал. Пористая пена перестала давить на лицо, и он понял, что капсулу открыли. Кто-то резко дернул его за руку, вытягивая наружу, и Огерд сыграл полную расслабленность.
— Этого тоже вроде приложило.
— Всех жестко фиксировать, контролировать постоянно, — послышался голос со свистящим алоллакским акцентом.
Огерд не знал, как именно его будут фиксировать, так что допускать этого не следовало. Судя по всему, их, минимум, трое. Скорее всего, гораздо больше, человек восемь. Он сам отправил бы группу из расчета, минимум, двое на капсулу. И еще пару человек оставил для прикрытия.
Он навалился на того, кто держал его слева, чуть приоткрыл глаза. Слух обострился до предела, Огерд ловил малейший шорох, выстраивая картину будущей схватки, прикидывая возможные траектории движения.
Шипение... Открывается замок очередной капсулы.
Значит, двое будут заняты, остальные тоже рефлекторно переключат внимание.
Пора!
Огерд активировал симбиот и тут же «взорвался», нанося удары руками и ногами. Первым умер наемник, державший его под левую руку. Мгновением позже лезвие пронзило шею того, что стоял справа. Огерд уже перехватил игольник падавшего лицом вперед боевика, и оружие с тихим покашливанием выпустило три пучка пласталевых игл.
Один из пучков оторвал голову старшего группы, так и не успевшего пустить в ход станнер. Нашли свои цели и два других заряда. Трое оставшихся в живых наемников действовали грамотно, тут же нырнув за капсулы и спинки кресел, но помогло это ненадолго. Первого Огерд атаковал сверху, попросту смяв массой. В спинку сиденья тут же с гулкими шлепками вошла автоматная очередь, и Огерд поднял перед собой тело боевика. Снова очередь!
Лезье бросил тело в ту сторону, откуда раздались выстрелы, и прыгнул сам. Коротко, без размаха вогнал лезвие в глаз коренастому человеку с автоматом и метнулся в глубь отсека, где затаился третий боевик.
Со стороны входа слышались встревоженные голоса, но звука шагов ухо не улавливало.
Все правильно, он и сам не стал бы нестись сломя голову неизвестно куда.
Сзади послышались выстрелы, кто-то вскрикнул. Ян? Библиотекарь?! Но крик донесся издалека, со стороны люка. Значит, кто-то из своих пришел в себя. Вот и славно.