Искатели Миров
Шрифт:
Теперь она сжимала его каждую ночь, чтобы он не ушел.
Но он уходил. Возвращался под утро и снова засыпал.
Потом он ударил ее.
Татьяна собрала вещи и ушла.
Она слышала, что Брюса видели в притонах для любителей ксеномодов. Потом он пропал совсем и объявился год спустя. Всплыл в окружении одного из контрабандистов. Поговаривали о его причастности к исчезновению нескольких особо несговорчивых таможенников и одного не в меру принципиального фермера.
Услышав такие разговоры, Татьяна вставала и уходила. Отчаянно хотелось вычеркнуть прошедшие годы из головы, но не
Брюс посмотрел на сцену и улыбнулся.
Очень нехорошо улыбнулся.
Закурив, он подошел к столику, за которым что-то негромко обсуждал с покупателями Тоарес, и, закрывая его от Татьяны, что-то сказал.
Не прекращая петь, Татьяна завела руку назад, надеясь, что со стороны это выглядит как чувственный изгиб, и нащупала рукоятку пистолета в поясной кобуре.
Выхватила оружие и гаркнула в микрофон:
— Полиция! Всем оставаться на своих местах!
В тот же момент пьянчужка, дремавший над порцией джина рядом с агентами, вытянул руку, в которой оказался компактный игольник, и прострелил девушке голову.
Парень тут же откинулся назад и, падая со стула, попытался достать оружие. Снова шипение игольника, но агенту везет, перекатившись, он рыбкой ныряет под прикрытие столов.
Брюс разворачивается — белые глаза, застывшая ухмылка, в руках — короткоствольные пистолеты—метатели.
Татьяна стреляет ему в центр груди и прыгает со сцены. Грохочут метатели, разнося в пыль задник, взвизгивают колонки, летят искры. Где-то над головой раздается стаккато автоматной очереди.
Черт! Автомат-то у кого?
Подобное оружие было безнадежно устаревшим, но дешевым и в городских условиях не менее эффективным, чем игольник. Да еще и более безопасным, чем лучевое. За это его любили преступники во всех концах Империи, но протащить такое оружие в таверну?
Бармен поливал зал огнем, выцеливая уцелевшего агента, а со стороны дверей доносилось шипение игольников и рявканье метателей. «Пьянчужка» не давал высунуться уцелевшему агенту, тот пытался отвечать, но безнадежно мазал. В ухе ожила горошина коммуникатора:
— Рейнджер, что происходит?
— Штурм! Командуйте штурм! — проорала Татьяна, нажимая на спусковой крючок. Времени на объяснения не было, как и на то, чтобы сказать все, что она думает об идиоте, вздумавшем задавать такие вопросы.
Бармен вскрикнул и скрылся за стойкой.
— Штурмгруппа под огнем, — ответил голос в наушниках. — Сильный обстрел. Не можем подойти ко входу. Доложите обстановку в зале!
— Плотный огонь. Минимум трое. Автоматическое оружие, метатели.
Над стойкой появился автомат, бармен, не глядя, выпустил длинную очередь.
Мигали лампы аварийного освещения, кто-то визжал у дверей. Татьяна рискнула выглянуть из-за колонны, за которой нашла укрытие.
Троица, беседовавшая за столом, сноровисто удирала в сторону служебного входа, а прикрывал ее... Брюс!
Державшийся за грудь, бледный, но двигающийся уверенно и быстро.
Из служебной двери появилась еще парочка боевиков, вооруженных метателями. Бармен и «пьянчуга» усилили обстрел.
— Огонь! — прокричала Татьяна, отчаянно надеясь, что агент ее услышит, и выкатилась из-за колонны, стреляя в сторону
боевиков.— Мне не нравится это место, —негромко сказал Ян.
Огерд кивнул, делая глоток неожиданно хорошего местного пива
— Да, напряженная атмосферка. Вон та парочка у стойки на службе, —он показал глазами на сидевших у бара парня и девушку. Девушка положила голову на плечо спутника, тот что-то нежно шептал ей на ухо.
— Город портовый. У полиции всегда много дел. Но как-то мне не по себе, — Ян чувствовал неприятный сосущий холод в районе солнечного сплетения. Ощущению этому он доверял, но никак не мог определить причину тревоги, отчего нервничал еще сильнее. Подзабытые рефлексы требовали действия. Но какого?
— Где этот твой брат-библиотекарь? Тот тихий бухгалтер, что сидит позади меня, левее? Не пора ли вам уже упасть друг другу в объятья и отправиться спасать мир?
— Он самый. Меня он опознал, так что можно допивать пиво, вставать и уходить. Он выйдет чуть позже.
Глянув в сторону входа, Ян почувствовал, как холодок в животе превращается в ледяной ком. По ступеням спускался невысокий темноволосый франт, а чуть позади, страхуя шефа, шел хорошо подготовленный боевик. С хорошо видимыми тому, кто умел видеть, ксеномодификантами.
В этот момент высокая фигуристая шатенка, шептавшая на сцене в древний микрофон о любви и одиночестве, профессиональным движением извлекла из-за пояса пистолет и скомандовала:
— Полиция! Всем оставаться на своих местах!
Тут же очнулся пьянчужка у стойки, открыв огонь из игольника.
Ян и Огерд отреагировали одинаково. Откинувшись на спинки стульев, они упали на пол и перекатились под прикрытие колонн. Огерд старался не терять из вида брата-библиотекаря, который тоже юркнул под стол и тут же перевернул его — тяжелая псевдомраморная столешница служила хоть какой-то защитой.
Помещение заполнил грохот древнего автомата, короткий рык метателей, шелест игольника.
И крик.
Истошно визжала толстая блондинка, сидевшая со своим спутником за столиком у стены. Прижимая руки к животу, она с ужасом смотрела на расползающееся по светлой ткани кровавое пятно. Стонал кто-то за спиной у Яна, обернувшись, он увидел официанта, пытающегося уползти в подсобку, придерживая простреленную ногу.
Певичка с пистолетом что-то кричала, прижимая левую руку ко рту — профессиональный жест копов и солдат штурмгрупп, старающихся плотнее прижать наушник к уху. И неважно, что наушник встроен в шлем и настроен так, чтобы звук шел даже если снаружи грохочет вулкан. Все равно — прижимают.
— Как выбираться будем? — прокричал Ян.
Огерд пожал плечами:
— Бери библиотекаря, прикрывай, держись за мной.
— Копов постарайся не калечить! — и Ян рванул к столу, за которым прятался библиотекарь.
Невзрачный мужчина с лицом грустной панды, однако, совершенно не казался испуганным и, едва Ян оказался рядом, в подбородок ему ткнулся холодный ствол.
Зарев скосил глаза и очень осторожно отвел ствол в сторону:
— Некогда, уважаемый. Давайте спокойно пойдем вот за тем мужчиной, а уже потом будем разговаривать.