Чтение онлайн

Беспорочная служба Яна Зарева закончилась моментально и до обидного глупо. Вот он, уверенный в себе и своем оружии, совершенно неразличимый не только для обычного зрения, но и для приборов, перебегает от здания штаба к казарме, где, по данным телеметрии, накачиваются своим жутким пойлом новобранцы-алоллаки. И вот уже он медленно, очень медленно, как ему кажется, валится на спину, глаза заполняет полотнище нестерпимо белого света, становится очень холодно, и капитан Ян Зарев перестает осознавать себя.

Кто и зачем рванул в казарме комплекс-бомбу – дрянь, не просто уничтожающую живую силу противника, но и выводящую из строя максимально широкий спектр электронного оборудования, включая ИскИн-броню,

так и осталось тайной. Никто так и не смог попеть, как эта безумно дорогая штука, которой место было на складах стратегического запаса, оказалась в заштатном гарнизоне.

Но все это было гораздо позже. Полгода он пускал слюни и учился сначала мычать, а потом говорить, пока волшебники от военной медицины пытались восстановить боевую машину по имени Ян Зарев. К счастью, ходить научился до того момента, как прозвучал окончательный вердикт – к дальнейшей службе непригоден по причине невозможности восстановления функционирования ИскИн-колонии в штатном режиме. В переводе на человеческий – теперь капитан Зарев таскал в себе груду полумертвой и совершенно спятившей стальорганики.

Яну пожали руку и вручили чек с суммой выходного пособия. Сумма впечатляла. На робкий вопрос, а нельзя ли ему продолжить службу в другом подразделении или при штабе, начальство покачало головой:

– Увы, извлечь колонию не представлялось возможным, а офицер с такой вот бомбой внутри – не самое лучшее соседство. Никто ведь не знает, как вы себя поведете, если ИскИн окончательно потеряет связь с реальностью. А другие части исключены вообще! Об отряде «Сигма» говорят, хоть и не вслух. И любят его в строевых частях… трепетно. Палачами нас считают, господин капитан.

Все это Ян понимал и сам. Но оказаться совсем одному в непонятном, диком мире гражданских было очень страшно. Когда вел «допрос в полевых условиях с применением средств, повышающих степень доверия к полученной информации» сопливого парнишки пятнадцати лет, страшно не было. И убивать его тоже. И когда его убивал – не боялся. А на выходе из части ноги затряслись.

Слава всем богам – Древним Бестелесным и Нынешним-во-Плоти, хватило ума не спиться. Сообразил, что лучше свалить с Госпитальной как можно дальше, чтобы не видеть знакомых мундиров и бодрых, выздоравливающих офицеров.

Связываться с корпорациями не хотелось. По долгу службы пересекались пару раз с отставниками, служившими в частных армиях или службезах. Нет, спасибо, это не для него.

Решение пришло совершенно неожиданно. Размышляя, куда бы податься, Ян сидел в небольшом баре на окраине Сольнитума – города известного Летающим домом одного из Богов-во-Плоти. Кроме него в баре была только небольшая, явно хорошо спетая и спитая компашка – три человека, два алоллака. Сидела компания тихо, мирно, пока один из алоллаков не задергался и не попытался дотянуться до горла ближайшего собутыльника. Тот успел отскочить и вскоре бьющегося в корчах алоллака уже вязали.

Вот тут и щелкнуло в голове у Яна. Подойдя к стойке, кивнул бармену:

– Не знаешь, где тут недорого могут косма принять?

– Отчего же не знать, – солидно протянул бармен и продиктовал адрес. Ян обернулся, повысил голос:

– Эй, слушать сюда! В клинику вашего надо. И быстро.

– Ты-то кто такой? Доктор, что ль? – зло бросил один из людей, тщетно пытаясь разжать стиснутые зубы алоллака.

– Считай, да. Этот вот – штурман ваш?

– Ну, да. Ты как узнал?

– Потом объясню. А сейчас слушай – лови рикшу и вези вон, куда бармен скажет. В приемном скажешь – синдром Беллица у него. И быстро!

Косм почесал затылок и неуверенно попросил:

– Ваше благородие. Господин офицер! Вы, это… не поможете довезти?

В холле обшарпанной припортовой больницы пришлось

ждать, алоллак затих и мелко дрожал.

– Ремень в зубы ему суй, а то еще язык откусит, – хмуро буркнул Ян и ушел искать кого-нибудь, кроме сонного охранника.

Вскоре космы уважительно слушали нарастающий рев, на фоне которого терялось слабое вяканье дежурного врача, добытого где-то в недрах больницы. Судорожно схватив шоковую дубинку, умчался в сторону источника шума охранник. И тут же появился, очень осторожно ступая на цыпочках и косясь на свое ухо. Ухо это Ян держал двумя пальцами и время от времени покручивал. Одновременно он разговаривал с дежурным врачом.

Алоллака осмотрели очень быстро и определили в четырехместную палату, оснащенную относительно новым оборудованием.

На выходе его поймал директор клиники:

– Господин офицер! Господин офицер!

– Да с чего вы взяли, что я офицер? – вызверился Ян.

– Как вы орали! Как вы орали! – мечтательно закатил глаза директор. – Я такого с курсов переподготовки не слышал. Был там один замечательный сержант запаса. Кажется, начальник отдела какого – то банка. Так вот, – голос директора стал деловым и очень спокойным, – я не идиот. И дорожный чемодан, вон, за спиной у вас плавает. Да и стрижка – явно уже не по уставу. Одежда – точно не для отпуска. Списали?

– Да.

– Медицинская подготовка есть, я часть разговора с дежурным слышал, – врач не спрашивал, перечислял факты.

– Углубленка в училище, практика – в поле.

Директор сунул руки в карманы, хитро прищурился:

– Послушайте, а идите к нам работать!

Больница на рассвете, даже припортовая, по определению неспокойная, крикливая, шебутная – одно из самых тихих мест в городе. В такие часы затихают даже порезанные в драках пьяные матросы и трясущиеся без дозы нарки. Дремлет дежурная сестра, нацепив ободок «тревожного» диагноста реанимационного отделения, сложив руки на груди, вытянулся в кресле ночной охранник – отставной рейнджер Марк, тихонько гудят медсервы, облетающие палаты.

Прокравшись к терминалу регистратуры, Ян перегнулся через стойку и тихонько забрал пакет с лентами. Аккуратистка Альби уже упаковала их в вакуум-пакет, пометив аккуратным острым почерком «Для доктора Яна Зарева».

Марк бдительно приоткрыл глаз, и Ян прижал палец к губам. Другой рукой поднял пакет, ткнул указательным пальцем себе в грудь: для меня, мол, посылка.

Марк кивнул и снова провалился в дрему. Способность засыпать у него была просто фантастическая.

Перекусив в кафетерии-автомате на втором этаже, Ян вытянул из пачки первую на сегодня сигарету и с наслаждением затянулся. То, что курил он, сидя в абсолютно пустом зале, где курить вообще-то не полагалось, придавало каждой затяжке особый смак. Но если он хотел побыстрее разобраться с диагнозом Чтеца, следовало поторопиться.

Чиркнув карточкой по глазку замка, Ян прошел в смотровой кабинет. Померцав, загорелось дежурное освещение. Смотреть ленты в одиночку, без ассистента, запрещалось. И Ян считал, что совершенно правильно. Пусть и в режиме фильтрации, с максимально ослабленным уровнем эмпатии, ленты могли загнать врача в Сумерки так же верно, как и Чтеца. Иногда не помогало и вмешательство ассистента. Впрочем, таких случаев было немного.

Приладив датчики «мозголома», Ян вскрыл пакет, повертел в руках голубоватые кристаллы, которые, собственно, с незапамятных времен и называли лентами. Вставил один в разъем считывателя. На всякий случай выставил на минимум уровни трансляции и откинулся на силовой кушетке. Перед глазами замигала дата записи. И пометка «об. зап. разр.». Ясно, бывает и такое: «Объект записи разрушен».