Чтение онлайн

Я стала лягаться, меня пригвоздили к дивану руками, лаская порочно, страстно, нетерпеливо.

Белогор задел клитор языком, и я, закатив глаза, задрожала.

– О! Зеленоглазка, давай! Покричи!

Командовать еще он будет, я открыла глаза, уставилась на демона, высунула язык, он тут же свой язык к моему приложил. Извращенец! Меня прострелило от возбуждения еще и еще.

Белогор поднялся, вошел в меня.

– Бурушка…да!!!!! Люблю!

Я была возбуждена, оказывается, сильно, несколько толчков во мне, и я громко кончая, задрожала.

Рык- стон Белогора, и во мне Влад, его резкий и быстрый темп закрутил меня в любовь, возбуждая

снова.

– Моя! Ведьмочка! Ведьма..аааа!

Влад был горластым, в момент страсти он, не контролируя себя, выкрикивал маты, стоны, рыки.

Мы с ним вместе впервые получили яркий оргазм одновременно. Нас колотило в экстазе, меня целовал в это время Белогор, а я крепко держала его голову, запустив пальцы в волосы, не отпуская. Рядом, только вместе, все втроём, да.

Еще подрагивало тело, я приходила в себя, чувствуя, что лежу в остатках платья, на полу сидят мои мужья, глядят мои руки, ноги, лицо, волосы.

Под каждым касанием я чувствовала любовь!!!! – это не описать! Я чувствовала их любовь ко мне!!!

– Я даже не мог представить, что может быть такая близость, такой секс…

Как в тумане я слышала Влада, он говорил и всем, и сам себе, поражаясь пережитому только что.

Я вспомнила Аглаю, её глаза, в которых отражалась я, веря, что мы встретимся здесь.

И вдруг, как искра Божья, ко мне пришла истина: исцеление – это не поправить здоровье владыке, нет, это – по-настоящему полюбить.

«Я хочу служить этим мужчинам!!!» – я произнесла это как молитву мысленно.

Удивилась этому, а потом всё поняла, чувствуя тепло в теле. Как Благодать снизошла, образуя слёзы.

Я увидела в своих мужьях отражение Вечного Мужского начала, Отца-Творца, Бога. Я хочу служить этому отражению в них. Это путь осознанной добровольной и радостной отдачи, где каждая мелочь становится ритуалом, а каждый день – литургией любви! АААА! Конечно!

И это служение - не про поклонение и не про подчинение! Нет! Моё служение – это не падать ниц, а создавать плодородную почву, на которой все их замыслы, помыслы прорастут в добрые дела. Это уважение к их мнению, видению, да. Это видеть в них лучшую версию, даже когда они не проявляются – видеть! Это про моё терпение, да.

Я не узнавала себя, всегда горделивая, желая везде преуспеть, я поняла, что заблуждалась, да.

Наш секс, это не секс, это таинство соединения, да. Это моя вера в них всегда! Моя вера – это щит, который я держу за их спинами, - это моя уверенность в них. Служение моё - в сохранении смыслов, вдруг кто-то из них потеряет ориентиры, я напомню, зачем он начал, да. Я – дом, куда они приходят, как в тихую гавань. Мои молитвы – это внимание, забота, еда домашняя. Служение – это понимание, что в моих мужьях есть и тьма: раздражительность, плохое настроение и прочее, как у всех живых – и я не исправляю, не спасаю, - нет, я просто рядом. Не моё слово – закон, нет, не хочу быть всегда правой, как раньше, они – центр вселенной, а я созидательница их миров, да.

Из меня словно вымывались сейчас ненужные амбиции, претензии, обиды. Не ломать, а огибать, шлифовать, как вода огибает камень, делая его гладким, приятным, так и я, огибая тьму, иду к свету. Я ведьма! И это не отказ от себя, нет, наоборот, через служение своим мужьям, я наполняю смыслом свой путь, да! Это не зависимость, это осознанный, духовный, зрелый выбор свободной ведьмы!

Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя слезы, что стекали по щекам, слезы понимания, принятия, исцеления.

Белогор

и Влад сидели рядом, понимая, что со мной происходит что-то важное, значимое, не мешали. Я видела их сильными, с расправленными плечами, непобедимыми, потому что во мне неиссякаемая сила любви, которая поддерживает, вдохновляет.

Истинное служение – это не про то, чтобы мыть им ноги, хотя, я с удовольствием омою их, это про то, чтобы своими руками, своим сердцем, своей верой создать такую нам жизнь, в которой мои мужья захотят идти по пути добра, силы и чести. Это любовь…

Я поняла, что я исцелилась, вот прям сейчас, лежа на диване в разорванном платье, под ласками от горячих рук, что стали медленнее, тягучее, чувствуя тепло здорового тела. Я знала, что я скоро забеременею, это такая тотальная уверенность, это просто знания мои, да.

Я плакала тихо, с закрытыми глазами, проходила это осознание, принимая эту истину.

Открыв глаза, попала в день и в ночь. Они сидели по бокам, смотрели, я обхватила их головы, прижимая к себе. В этом жесте было что-то сестринское, материнское, женское - глубинное. Влад и Белогор стиснули меня, мы обнимались все вместе. Молча. Было всё понятно без слов – мы становились ближе.

Я снова выбрала платье, снова в голубизну нежную добавила зелени, снова подвязалась поясом, декольте не углубляла, на груди материя образовалась в красивые складки. Надела бельё, заплела косу, красивые кудри помогли создать прекрасную прическу, витые локоны у лица мне очень шли. Я была хороша! Кажется, еще красивее, чем час назад.

Конечно, я буду лишь дома игриво-сексуальной, страстной, голенькой, без трусиков, - это привилегия лишь Моих! мужчин! Только для них!

Я поняла сейчас, почему на Востоке мужчины прячут своих женщин, потому что женщина – подарок! А подарок - он не может быть один для всех, это уже не подарок.

Я вышла к мужьям.

И то, что произошло следом, выбило меня из равновесия снова, день открытий. День истины для нашей семьи.

Они несколько секунд смотрели восхищенно на меня. Подошли. Белогор опустился на колени передо мной, склонил голову, Влад – сделал то же самое, в этом жесте была безмерная благодарность за благоразумие. Преклонение нашей интимности, сокровенности. Я растрогалась. Стояла, без суеты, без попытки их поднять, не видя в этом какого-то унижения, давая мужчинам прожить и эти чувства.

– Люблю…- тихо-тихо, бережно, нежно я произнесла, погладив их по головам.

Нас для быстроты перенес Блэк к дому владыки. Терем так и стоял, нет – возвышался гордо в одиночестве и... скучал. Я ощутила тоску Белогора и горечь, подошла взяла его за руку, он сжал крепко. Тишина звенела… непривычно и громко. Стойла пустые, амбары запечатаны, на земле видны следы боя: вырванная или затоптанная трава, пропитанная почерневшей кровью, кузница закрыта.

Владыка тяжело вздохнул, стиснул челюсти, взял оглоблю от тележки, что валялась прямо у наших ног, поцеловал мою руку – отпустил, понес эту жердь к конюшне. А я подняла маленькую деревяную игрушку, видимо кто-то из детей потерял, уходя в спешке.

– Медведь, говори, делать что?

Белогор посмотрел на нас с Владом, я кивнула глазами.

– Спасибо, Влад.

– Мы семья, какое спасибо, не гони.

– Амбары открыть, проветрить зерно надо, двор бы убрать от нечисти, в дом жизнь вдохнуть…