Интерполицейский
Шрифт:
Спецназ уже должен врываться на территорию станции.
Стоящая перед ним группа людей отгораживала тех, кто был в катере. Поэтому их пока можно было не опасаться. Прямо перед Гансом — шесть человек, считая Штрааса — трое "пиджачников" и двое гостей из Южной Америки. Оружия в руках пока не видно. Ну держитесь, ублюдки!
Еще не упало тело первого покойника, а Ганс уже мчался вперед. "Глок" три раза успел плюнуть свинцом — один из гостей и пара прихвостней Штрааса упали на пол с ранениями, несовместимыми с жизнью. Уцелевшие попытались вытянуть свое оружие из-под одежды. Но отшвырнув Штрааса к стене — он еще нужен живым — одного латиноса Ганс уложил в тяжелый нокаут "копытом кабана", ломая ему носовую перегородку, а второго коротким ударом
Пол под ногами Ганса неожиданно всщепился — кто-то из внешнего кольца охраны Штрааса выскочил на балюстраду, опоясывавшую здание по периметру над эстакадой. Ганс не раздумывая прыгнул спиной на стол, сметая дипломаты на пол, и с двух рук расстрелял всех, кто был наверху — человека четыре. Затем моментально скатился со стола, и укрепившись на коленях, вытянул из-под задравшейся пестрой рубахи трупа латиноамериканца пистолет-пулемет. "Мендоза", автоматически определил Ганс. Предохранитель был уже снят, и ему оставалось только навести свой полупустой пистолет и под завязку заряженную "Мендозу" на зашевелившихся эквадорцев.
— Стоп-стоп! Ребятки, я не умею шутить. Так что выбросите, что там у вас, в воду, да поживее! И покиньте лодку. Да, кстати, вы арестованы, — последнюю фразу Ганс сказал так, для проформы. Он не собирался в настоящий момент возиться с ополоумевшими эквадорцами. Ему достаточно было и одного Штрааса.
Через минуту стволы наркокурьеров расстались со своими хозяевами, и те вытянулись перед полицейским в струнку. Не сводя с них стволов, Ганс отошел к столу, и ворохнув ногой чемоданчики, наклонился над потерявшим сознание голландцем.
— Мразь. — Берна скривило от брезгливости. — Нечисть. Моя б воля, тебя бы давно уже ждал электрический стул. Жаль, отменили смертную казнь. Но пожизненный я тебе могу гарантировать.
Обыскав мертвого конвоира, Ганс вернул себе все свои причиндалы. Надев на Штрааса наручники, он поволок его к катеру. Тот задергал головой, приходя в себя после столкновения со стеной.
— Где остальной товар? — спросил Ганс у курьеров. У него родилась одна идея. Нужно было быстро закругляться, еще немного, и штурмовики сюда сгонят всю свору Штрааса. Снаружи уже начали постреливать. Картер наконец-то отдал приказ на штурм. Уходить тем же путем стал бы лишь самоубийца, и ждать конца штурма в этой ловушке Ганс также не собирался. Его ждал катер…
— На яхте, там, на рейде, — ответил неохотно один из эквадорцев. Потом по-испански сообщил своим приятелям:
— Он не попадет на яхту. Они уже греют двигатели.
— Заткнись, приятель, — на хорошем испанском оборвал его Ганс. Он понял, что людей на яхте уже каким-то образом оповестили о срыве трафика. Тем более следовало спешить.
Не опуская ствола, бросил Штрааса, похожего больше на тряпичную куклу, чем на мафиозного босса, в лодку.
Затем аккуратно, чтобы не стереть отпечатков пальцев, прихватил кейсы, которые были сделаны столь хитро, что даже при падении не растеряли своего содержимого. Спрыгнул в катер, мгновенно заводя мотор, и рванул к воротам ангара. Вовремя — гремя ботинками по деревянным настилам, начали сбегаться отстреливающиеся "пиджачники" Штрааса. Увидев уплывающую моторку, они обстреляли и ее под горячую руку. Одарив их прощальным взглядом, и выслушав их прощальные выстрелы, Ганс повел катер вон из лодочного ангара.
— Картер, яхта уходит! — заорал он в микрофон, перекрикивая рев двигателей. — Я иду к ней. Штраас у меня, товар тоже. Нужен вертолет!
— Какого дьявола ты делаешь, Берн! Немедленно вернись! Операцией руковожу я! — в ярости зашипело из наушника голосом Картера.
— А не пошел бы ты на хрен, придурок! Я тебе сказал, яхта уходит, ее нужно остановить. — Ганса распирала злость на тугодумие напарника. Мало того, что начал действовать на пятнадцать минут позже, чем следовало, так еще и не упустил случая показать свою власть тогда, когда это меньше всего нужно.
В таких случаях Ганс
всегда действовал так, как его учили в спецназе.Моторка вынеслась на морской простор из узкого заливчика яхт-клуба, и заложив пенную дугу, Ганс направил ее к едва виднеющейся в тумане яхте, уходящей в ночь с потушенными огнями. Темно было, хоть глаз выколи, а прибрежный фарватер особой безопасностью не отличался…
Впрочем, недостаток света быстро восполнился — огнями двух прожекторов небольшого вертолета, который, лопоча винтами, подпрыгнул над парковыми деревьями и понесся на бреющем над крутыми солеными волнами.
— Интерпол! Требуем экипаж судна сложить оружие, выйти на палубу и лечь, сложив руки за голову, — заревело из динамиков вертолета.
Сзади тихонько заскулил Штраас. Появление полицейского вертолета его добило.
Но на яхте сдаваться не собирались. Вода под срезом кормы взбурлила и судно, резко набрав скорость, пошло от берега, виляя из стороны в стороны, пытаясь вырваться из перекрестия прожекторов. Ганс дернул моторку следом, страшно ругаясь. Вертолет искрутился над водой, изрыгая призывы остановиться и сдаться властям и полиции. Постепенно к общей какофонии добавился протяжный вой многочисленных сирен с берега, скачущий свет автомобильных фар, выстрелы. Вот это цирк! Похоже, в гости пожаловала городская полиция. Остается надеяться, что у нее хватит ума не открывать огонь по своим коллегам из наркополиции, потому что об операции по захвату Штрааса она оповещена не была.
Катер вышел на редан, и окутавшись сносимыми ветром мелкими брызгами, попер за яхтой на полной скорости. Однако, или на кораблике хорошая навигационная аппаратура, или рулевой отлично знает эти места — яхта смело шла между прибрежных скал, чей рельеф осложнялся поднимающимся туманом и безлунной ночью. Лишь звезды, бледные и часто мигающие, еле светили с небосвода.
Неожиданно из темноты раздался долгий тоскливый гудок, возникли неяркие мачтовые огни еще одного корабля — неужели береговая охрана? Сейчас Ганс ожидал чего угодно.
Неизвестный корабль плыл прямо противокурсом яхты.
Ганс не хотел себя даже представлять на месте преследуемых. У него создалось стойкое впечатление, что они просто обезумели — и все, что творилось дальше, оставило у него ощущение кошмарного сна.
Яхта, едва навстречу ей из тумана выплыло неизвестное судно, резко легла на правый галс, чиркнув фальшбортом волну, и метнулась прочь. При этом легкий катерок Ганса угодил в ее фарватер, больше похожий на вырытый в морской воде канал. Если на яхте и имелось самое отличное локационное оборудование, там, очевидно, было не до него. И случилось то, чего не могло в таких условиях не произойти — судно наркоторговцев налетело на скалу.
Ганс, вследствие незнания локации берега, и в надежде на малую осадку катера, до самого последнего момента резал волны в нескольких метрах от кормы яхты, и не смог остановить лодку, мчащуюся на нее, ползущую с душераздирающим скрежетом на скалу. Корма кораблика погрузилась в воду, тогда как нос задрался к небесам. Легкий катер с двумя пассажирами на борту, из которых один был без сознания, взлетел по палубе яхты, и со всей накопленной кинетической энергией стал проламываться сквозь ее надстройку, как сквозь картонный домик. Ганс благоразумно упал на дно лодки, прикрывая своим телом "подопечного" преступника. Над ними творилось что-то страшное — все скрежетало, хрипело, ломалось, надсадно кричало, их засыпало битым стеклом, пластиком и расщепленным деревом, а лодка все не останавливалась. И вдруг всем своим полицейским нутром Ганс понял — летим. То есть натурально — они летят! А сзади их догоняет огненный язык, и звуковая волна гулко вонзается в уши, вызывая мучительную боль. Потом катер стал заваливаться набок и рушиться куда-то вниз. А уже потом — оглушительный удар, рвущий все нервы, небо завалилось на землю, а земля вздыбилась, будто норовистая лошадь. И перед тем, как провалиться в глубины своего подсознания, Ганс успел подумать — какого дьявола?..