Чтение онлайн

– Что за гость?
– спросила Варя, нарезая на дощечке колбасу.
– Да еще с такими дарами?

– Брагин.

– Тот самый?
– замерла с ножом Варя.

– Именно!
– Саломатин подхватил жену и закружил по землянке.
– Отыскал нас, пришел... Ох, и заживем мы сейчас!

Варя засмеялась, но тут же испуганно прижала палец к губам. Саломатин осторожно опустил ее на земляной пол и все время, пока жена ела, не спускал с нее счастливого взгляда...

Молодой

полицейский встрепенулся и вытянулся у бруствера из мешков с песком.

– Кто там, Романчук?
– спросил старший поста, мордатый полицейский в засаленной шинели.

– Немцы, кажись.

Мордатый подошел и встал рядом. Из-за недалекого поворота появилась странная процессия. Двое немцев в длинных шинелях, упираясь сапогами в раскисшую грунтовку, катили мотоцикл с коляской.

– Заглохли!
– сказал мордатый.
– Эк, угораздило! Давно толкают. Мотоцикл трещит - за версту слышно, а было тихо.

– Я окликну!
– сказал Романчук и, не дожидаясь позволения, закричал: - Стой! Кто идет!

Немцы не обратили на окрик ровно никакого внимания. Как упирались сапогами в грунтовку, так и продолжили.

– Дурак ты, Романчук!
– снисходительно сказал мордатый.
– Чего разорался? На кого? Счас подойдут да как врежут прикладом!

– У них автоматы.

– У автомата тоже приклад, железный. Раз сунут - и зубы вон. Видел такое. А жаловаться не станешь: зачем кричал?

– Вдруг партизаны переодетые?

– Станут партизаны среди белого дня на мотоциклах раскатывать! Они в лесу затаились и картошку последнюю доедают.

– Месяц назад пятерых в роте убили!
– возразил Романчук.

– Тебе, дурню, место освободили!
– хмыкнул мордатый.
– Сидел бы в деревне да клопов давил. А так корову дали, муки мешок, форма, вон, какая! Жених! Немца от партизана всегда распознать можно: сытые, справные.

Передний немец, кативший мотоцикл за руль, словно в подтверждение слов старшего поста поднял голову, и полицейские увидели мокрое от пота, явно не худое лицо.

– Второй тощенький, - сказал Романчук.

– Люди, как коровы, разные бывают. Другую кормишь-кормишь, а у нее - рога да хвост, - философски заметил мордатый.

Тем временем немцы подкатили мотоцикл к посту, передний достал из кармана носовой платок и вытер мокрое лицо.

– Бензин?
– сказал, указывая на мотоцикл.

– У них горючка кончилась!
– догадался мордатый.
– Бензин у господина начальника, там!
– он указал в сторону поселка.
– По этой улице и сразу увидите!

– Ком!

– Чего?
– не понял мордатый.

– Шиб ан!
– немец сделал руками движение будто толкает кого-то и указал на мотоцикл.
– Ком!

Мордатый понятливо закивал.

– Романчук! Помоги господам офицерам!

– Почему я?
– насупился молодой полицейский.

– Меньше орать будешь!

– Один не справлюсь! Они вдвоем толкали!

– Пилипенко поможет.

Третий полицейский, все это время хранивший молчание, забросил

винтовку за спину и взялся за ручки мотоцикла.

– Покататься бы на таком!
– вздохнул Романчук, пристраиваясь за седлом.

– Рылом не вышел!
– напутствовал мордатый.

– Шнель!
– поторопил немец, и процессия из четырех вооруженных мужчин и одного мотоцикла, направилась в поселок. Полицейские катили мотоцикл, немцы важно шагали позади.

– Нам в субботу что-нибудь перепадет?
– спросил Романчук, который, как видно, просто не умел молчать.
– Именины начальника!

– Тебя обязательно позовут!
– сказал Пилипенко.
– Место за столом подготовили.

– Ты не смейся!
– обиделся Романчук.
– В Торфяной Завод поедет только наш командир, знаю. Но могли бы и нам поднести.

– Дурак ты!
– отозвался Пилипенко.
– Не успел форму надеть, а губу раскатываешь! У начальника таких как ты три сотни, каждому наливать? К нему немцы приедут из района, с ними и выпьет. Вчера двух кабанов в Торфяной Завод повезли, Сымониха неделю самогон гнала да угольками чистила. Начальник сказал: не понравится немцам, спалит вместе с хатой! Они будут пить, а ты службу усиленную нести, чтоб партизаны не помешали!

Романчук в ответ только вздохнул. Вдвоем они подкатили мотоцикл к большому дому в центре поселка. По всему видать, что до войны здесь располагался сельсовет: на бревенчатой стене светлел прямоугольник от содранной некогда вывески. Новой на здании не было, только над крыльцом жалкой тряпкой висел белый флаг с красной полосой вдоль полотнища. Навстречу гостям выскочил низкорослый человечек в полицейском мундире.

– Что случилось?

– Бензин!
– сказал высокий немец, указывая на мотоцикл.

– Айн момент!
– залебезил полицейский начальник.
– Новиченко!
– крикнул он в распахнутую дверь.
– Неси канистру!

Спустя минуту появился полицейский с канистрой. Подойдя к мотоциклу, он свинтил пробку с бензобака и поднял канистру.

– Найн!
– остановил его высокий немец.
– Курт!

Худенький немец извлек из багажника за спинкой сиденья коляски жестянку, свинтил пробку и налил в мерный стаканчик густое машинное масло. Опустошил стаканчик в бензобак, забрал у Новиченко канистру и наполнил бензобак до горловины. Завинтил пробку и несколько раз качнул мотоцикл, перемешивая содержимое.

– Видишь, как!
– укоризненно сказал полицейский начальник Новиченко.
– Культура! А ты хотел просто плеснуть.

– Откуда мне знать?
– пожал плечами полицейский.
– Я на мотоциклах не ездил.

– Ты и на тракторе ездил так, что не успевали ремонтировать!
– хмыкнул начальник.
– Выгнали из МТС, как собаку. Неси книгу!

Новиченко забрал канистру и обратно появился с амбарного вида книгой.

– Бите, герр офицер!
– попросил начальник, раскрывая книгу.
– Положено записывать, кому выдавали. Начальство требует. Отчетность. Орднунг по-вашему.