Чтение онлайн

Крайне начал отнекиваться, но Ольга, не слушая возражений, затащила их в кафе. Они выпили по бокалу, поболтали. Крайнев чувствовал себя сковано, а вот Настя с Ольгой нашли общий язык. Крайневу это не нравилось, он сидел мрачный и явно нудился. Ольга, наконец, обратила на это внимание.

– Как вы, Настя, терпите этого хмурого типа?
– спросила она.
– Прогоните!

– Ни за что!
– сказала Настя.

– Почему?

– Прогоню, а кто-то подберет.

– Он не из тех, кого подбирают, - сказала Ольга.
– Можете мне поверить. В руки не дается.

– Что взъелась?
– сказал Крайнев миролюбиво.
– Давай лучше о картине. Мне понравилась.

Не потому, что с меня писано. Дух времени ухвачен.

– Старалась!
– сказала Ольга.

– Что тебя на войну потянуло? Отец рассказал?

– Что он должен был рассказать?
– удивилась Ольга.
– Я его в последнее время почти не вижу, ночует в своем банке. Кризис... После того, как дедушку перезахоронили, на меня накатило. Захотелось увидеть лица тех, кто воевал. Поначалу думала написать дедушку, но не смогла представить его лицо. А тут набросок завалялся... Кстати!
– Ольга повернулась к Насте.
– Хочу продолжить и написать портрет фронтовой медсестры. Никак не удается модель найти. Почему-то кажется, что у вас облик девушки сороковых годов.

Настя украдкой посмотрела на мужа. Крайнев изобразил лицом недоумение.

– Согласны позировать?
– спросила Ольга.

– Я работаю, - сказала Настя.

– По выходным!

– Я и выходные работаю.

Ольга удивленно посмотрела на Крайнева.

– Кардиоцентр, - пояснил он.
– Скользящий график.

– Так вы медик!
– восхитилась Ольга.
– Видите, как угадала! Но выходные у вас бывают? Давайте созвонимся! Диктуйте номер телефона, мобильного, если можно...

По дороге к дому Настя сосредоточенно молчала. Заговорила в квартире.

– Как ты с ней познакомился?
– спросила.

– Просто. Она зашла в кабинет к отцу, там в это время был я.

– Кто ее отец?

– Владелец банка, Дюжий. Ольга - внучка Брагина, настоящего.

– Она богатая?

– Не то слово. Хотя сейчас, конечно, кризис и деньги не те.

– Она действительно тебя соблазняла?

– Сама слышала.

– Как?

– Угостила коньячком, села рядышком, положила головку на плечо. После чего намекнула прозрачно...

– И ты отказался?

– Настя!
– укоризненно сказал Крайнев.
– Что тебя потянуло?

– Погоди!
– сказала жена.
– Хочу знать. Это случилось, когда мы с тобой...
– она смутилась.

– Нет!
– сказал Крайнев.
– С тобой мы тогда еще совсем ничего. А с Соней уже ничего. В этом промежутке.

– То есть, ты был свободен, но отказал красивой и богатой женщине?

– Получается так.

– Почему?

– Потому!
– рассердился Крайнев.
– Это не легко объяснить. Наверное, в глубине души любил тебя.

Настя бросилась ему на шею. Крайнев едва не упал от такого напора.

– Знаешь!
– сказала Настя.
– Она до сих пор тебя любит.

– Ольга?

– Конечно! Поэтому и сердится. Видимо, хочет забыть, но не может.

– Грустно слышать, - сказал Крайнев.
– Чем я вам так дался? Будто медом намазан!

– Точно!
– согласилась Настя.
– Я влюбилась с первого взгляда. Соня... Сама мне рассказывала. Теперь вот Ольга...

"И Эльза!" - мысленно добавил Крайнев.

– Осталось выяснить, - сказала Настя деловито, - почему ты выбрал именно меня.

– Потому что самая вредная?
– предположил Крайнев.

– Противный!
– Настя стукнула его кулачком в грудь.

– О!
– обрадовался Крайнев.
– Давно не били. Начинаем экзекуцию! Штаны снимать?
– он расстегнул

пояс.

– Бесстыдник!
– укорила Настя.

– Таким уродился. Снимать?

Настя покраснела и потянула молнию на платье.

– Хоть бы отвернулся!
– сказала смущенно.

– Вот это фигушки!
– сказал Крайнев.
– Официальный брак. Есть свидетельство и штамп в паспорте. Имеем право...

Перед отправкой в сорок третий Гаркавин вручил Крайневу документ и одну принадлежность обмундирования, предварительно объяснив, для чего она.

– Дон Румата Эсторский, - оценил Крайнев.
– Только у него - золотой обруч.

– Самое лучшее решение, - пояснил Гаркавин.
– У немецких фуражек тулья высокая, достаточно места для цифровой видеокамеры в специальном исполнении. Форма кокарды позволяет без проблем маскировать объектив. Самый естественный жест - снять фуражку, пригладить волосы и снова надеть. В это время нажимаете на кнопку, замаскированную под пуговку ремешка, включаете запись. Повторное нажатие камеру выключает. Не рекомендую сдавать фуражку в гардероб или как-то иначе передавать чужие руки - она заметно тяжелее обычной. Вызовет подозрение, прощупают, распорют подкладку... Сам прибор немцы использовать не смогут, нет у них компьютеров, но назначение определят. Экономьте батарею. Время автономной работы восемь часов, как раз для заполнения памяти. Главный сюжет: проезды по улицам N, съемка зданий и сооружений, вывесок на них. Городская среда, интерьеры. То, что воспроизвести в наше время очень трудно и необычайно дорого. Лучшее доказательство пребывания в прошлом. Для оперативной работы камера не пригодна, просмотреть запись можно лишь здесь. Диктофон использовали?

Крайнев рассказал об Ильине.

– Я б на его месте все равно не поверил!
– улыбнулся Гаркавин.
– Хотя могу представить впечатление. Диктофон расширит ваши возможности, никто не подумает, что зажигалка записывает речь. Неплохо передать ее Эльзе, красивая женщина не вызывает настороженности. Эльза курит?

– Нет.

– Пусть пробует. Женщина с сигаретой в длинном мундштуке - обычная примета тех лет. Только хорошо обучите, не то по ошибке вместо записи включит воспроизведение...

По прибытии в штабную избу бригады Саломатина, Крайнев спрятал фуражку-камеру в чемодан, где хранился интендантский мундир. По приказу Ильина Крайнев появлялся в расположении бригады только в штатском, возил мундир с собой. Хранить его на "маяке" Ильин счел опасным. Крайнев лег спать и проснулся на рассвете. От стрельбы. Крайнев быстро оделся и схватил снайперскую винтовку, с которой не расставался в бригаде. Но успел выйти только во двор.

– Оставайся здесь!
– велел заскочивший в калитку Ильин.
– Ничего страшного. Полицейские, не больше роты, пытались прорваться в деревню с юга. Сейчас мы покажем им кузькину мать, и вы с Седых спокойно уедете.

Крайнев вернулся в дом. Стрельба в отдалении не утихала, и Крайнев сердито ходил от стены к стене, досадуя, что не может присоединиться. Разумеется, бежать в цепь неразумно. Одна шальная пуля - и провал всей операции. Однако находиться в отдалении от боя было тягостно. Крайнев подошел к окну. Уже рассвело, но разобрать что-либо путное не получалось - мешал пригорок. Крайнев подумал, вышел во двор и приволок в сени лестницу. Здесь не было сплошного потолка, попасть на чердак не составляло труда. Хозяин использовал чердак для хранения различного сельхозинвентаря, поэтому сделал в обоих фронтонах по окошку. Для света. Появляться на верху с огнем было опасно: соломенная крыша, потолок, утепленный льнотрестой...