Чтение онлайн

— На суде. На суде мой брат никому ничего не рассказал. Его сознание было уже так далеко от нашего мира, что никто не смог бы его расспросить о чем либо, — она замолчала. Потом вскинулась. — А вот откуда он все узнал — это действительно хороший вопрос. Видите ли, я всегда думала, что он сам до всего дошел. Он действительно был очень талантлив. Но возможно вы и правы, и был некий источник. Но мне о нем ничего неизвестно.

— Я понял. Ладно, я вижу, вас этот разговор тяготит все сильнее и сильнее. Уходите, — мягко добавил я.

— Спасибо, — посидев немного в задумчивости, баронесса открыла глаза. — Надеюсь,

мы хорошо поговорили. Давайте еще вина, — она протянула мне бокал.

— Конечно, вина и побольше. По такому случаю совершенно не жалко.

В небольшой приемной аббата царил идеальный порядок, и витала атмосфера спокойствия и уюта. Я сидел в кресле хозяина, в углу тихонько сидел Мариц, старательно делая вид, что его здесь нет.

— Приветствую вас, брат Палис, — я встал из-за стола навстречу вошедшему высокому статному монаху.

— Благословления в ваш дом, советник. Чем обязан счастью видеть вас? — брат Палис был благообразен и внушителен.

— Вы знаете, что мы подбираем кандидатуру на пост аббата? — деловито спросил я.

— До меня доходил этот слух, что вы ищете брата, который согласится возглавить сию обитель. Ведь аббат Фиситор не способен. Вы хотите выслушать мои мысли по тому или иному брату? — обстоятельно говорил мой собеседник. Судя по первым впечатлениям, это действительно был хороший выбор.

— Нет. Я вам сразу скажу, что мы уже выбрали, — я смотрел на его лицо, тщательно фиксируя реакции.

— Тогда тем более не понимаю, — недоуменно сказал он.

— Мы выбрали вас, — торжественно заявил я.

— Вы меня удивили, — но выражение его лица никак не соответствовало словам.

— И выбрали мы не просто главного, мы хотим вам предложить именно аббатскую цепь. Например, вот эту, — я выложил на стол восстановленную цепь.

— Не совсем понимаю, что происходит. Может, объясните, чего вы от меня хотите? — брат Палис глянул на Марица, как будто приглашая его к разговору.

— Мы хотим иметь во главе обители надежного человека. Преданного нам. За преданность мы готовы заплатить. Это сан аббата и поддержка вас в вашей работе по продвижению единоверия, — пора выкладывать козыри.

— Единоверия? Почему вы думаете, что меня это заинтересует? — мудрый брат немного стушевался, совершенно незаметно.

— Давайте начистоту. Вы знаете, откуда я. Так вот мы о вас все знаем. И считаем для вас возможность свободно, и не просто свободно, а с сильной нашей поддержкой развивать единоверие более чем достойной платой, — деловым тоном высказал я ему это.

— Ну допустим. Я признаю, что я единоверец. А кто такие мы? Можно узнать? — вот сейчас и пошел серьезный разговор.

— Империя. В лице ее тайной канцелярии, которую я здесь представляю, — важно ответил я.

— Сильно сказано. В любом случае мне нужно подумать. Вот только можно без сана? — спокойно спросил он.

— А что такого? Сан только добавит вам авторитета, — убедительно ответил я.

— Если это настоящая цепь. И хоть я не представляю, где вы ее взяли, но думаю, вы достаточно умны, чтобы не предлагать подделку. Так вот я ее не надену, — твердо заявил Палис.

Повисла пауза.

— Это какой-то ваш единоверский постулат? — вкрадчиво спросил я.

— На чистоту так на чистоту. Я знаю, что в этой

цепи. И почему вы так легко одолели аббата, — с вызовом сказал он.

— А вы знаете, что это государственный секрет высшей категории. И за это знание вам прямо здесь на месте грозит тайный трибунал, — двинувшись телом вперед, спросил я его.

— Знаю. Но вы уже выбрали меня. Полагаю, у вас были мысли, которые вы не озвучили, но я вам нужен не меньше чем вы мне, — Палис откинулся в кресле и посмотрел в окно.

— Мы можем найти кого-нибудь и попроще, и поуступчивее. И менее знающего. Но да, я заинтересован именно в вас. Будьте честны сами перед собой, разве для вас это не тот самый единственный шанс, который выпадает только раз в жизни? — задушевным тоном продолжал я склонять Палиса к сотрудничеству.

— Да это просто мечта какая-то, но поводок на шею я себе не надену, — сказал он покривившись.

— Да бросьте вы, ну какой поводок. Я разве управлял Фиситором? — улыбнулся я.

— Может, вы просто не сумели? — с улыбкой ответил он.

— Это всего лишь гарантия. Согласитесь, мы ставим вас во главе мощной силы, нам хотелось бы иметь возможность исправить свою ошибку в случае чего. Но вы хоть задумайтесь, какая вам выпала возможность. Подумайте шире. Если вы приложите достаточно усилий, то вы сможете не просто стать первым в империи аббатом единоверцем, а распространить единоверие на все земли империи. А вы представьте, что в империи все единоверцы, — я многозначительно помотал головой.

— Об этом ни один из наших братьев даже не мечтал. Это действительно более чем достойная цена. Но вы уверены, что сможете ее заплатить? — уже серьезно спросил он.

— Мы с вами не на рынке, где у меня в руке лепешка, а у вас медяк. Я вам говорю, что именно сейчас и именно со мной у вас есть возможность вырастить и сорвать этот плод. Если вы готовы, соглашайтесь. Если нет, уходите, но не уверен, что вы сможете жить с этим дальше, — жестко выговорил я ему.

— Вы отлично знали, что я не уйду. Я согласен. И на цепь тоже, — брат Палис обмяк в кресле.

— Отлично, договорились. Только прошу вас, подержите это в тайне, даже от своих братьев. Нам нужно еще пару дней, — дело сделано, и надо приучать свежеиспеченного аббата к подчинению.

— Снять сливки? Я вижу, как закипела жизнь после того, как вы пустили слух о выборах аббата, — а наш кандидат явно в курсе происходящего. Что ж, это даже хорошо.

— Уважаемый Палис, я ведь и не притворяюсь мягким и пушистым. И я хочу, чтобы вы ввели меня в руководящий совет вашего ордена, — танцы закончились, ухаживания удались, пора переходить к делу.

— Какой руководящий совет? — недоуменно спросил Палис.

— Ну как какой? У такого большого дела обязательно должен быть руководящий совет, или как вы его называете? — я замолчал, ожидая ответа.

— У нас нет совета. Браться встречаются, обмениваются мыслями. Есть более уважаемые, чем другие, но не более того. Каждый брат волен делать то, что считает нужным для общего дела, — медленно с расстановкой ответил он.

— А вот теперь понятно, почему вы такие забитые и угнетаемые. Значит, мы его обязательно создадим. И надо придумать титулы поцветастее. Я готов называться, скажем, «Великий воин веры», или «Продвигающий веру», — в голове роились еще пару десятков званий позаковыристее.