Чтение онлайн

Более всех остальных действовал ему на нервы Смотритель Императорского Цветника, а попросту говоря — Садовник. Чем так раздражал всемогущего Правителя этот серенький человечек, непонятно. Он был всего лишь одним из многочисленных безымянных, безгласных и беспамятных дворцовых слуг, хотя должность, согласно давней сударбской традиции, занимал безусловно почётную и денежную. Он исправно выполнял свои обязанности, не смея даже глаз поднять на господина, вероятно, считая себя невольным виновником нашествия гладиолусов в первые дни правления Йокеща. Особенно старательно этот слуга ухаживал за немногими цветами, росшими прямо во дворце. Было среди них одно растение, особенно любимое им, такое же невзрачное, как и он сам. Цветок этот загадочный, взявшийся неизвестно когда и откуда, да и сам слуга, его охранявший,

не имели во дворце какого-то постоянного места, а как будто сопровождали Государя в его передвижениях по внутренним покоям. Арниту иногда казалось, что человечек буквально разговаривает со своим блёклым питомцем. Причём почему-то беседовать с дурацким цветочком Смотритель предпочитал исключительно в те моменты, когда Императору необходимо было принимать важные решения. Это не могло не беспокоить. Отчего он не прогнал долой или просто не приказал уничтожить и слугу, и всю его растительность? А не мог! Попросту не мог! Почему? Да, скорее всего, потому, что тогда ему пришлось бы хотя бы втайне от всех признать, что он элементарно боится и какой-то дохленькой травки, и её занюханного покровителя… Государь был всё-таки горд… А может быть, и растение и Смотритель действительно должны были сыграть с Узурпатором злую шутку? Кто знает…

В любом случае, бессмертному Императору грозило неминуемое раздвоение личности. Единственным выходом, который ещё оставался для него открыт, был выбор между Йокещем и Арнитом. Ну, для начала хотя бы между их внешностями. Нужно было срочно становиться собой, то есть объявлять себя преемником Йокеща. Стало быть, возникала острая необходимость срочно найти брата Мренда, который умудрился обмануть следивших за ним и запропал куда-то в нети. Найдя — выведать всё-таки тайну талисмана дюков. Насчёт дальнейшей судьбы Художника Император думал так:

"Нужно пообещать ему, что я оставлю дюков в покое, если он поможет мне вернуть мой настоящий облик. А там посмотрим. Может, ещё какая служба сыщется. Убрать я его всегда успею. А что до исполнения обещаний… Честное слово даст Йокещ, а Арниту исполнять чужие обещания необязательно…"

Что дальше? Ну, например, выпытать у ненавистных дюков рецепт их бессмертия. А на всякий случай пока жениться и обзавестись Наследником.

IV

Когда сыновья заснули, Сиэл потихоньку вышла из их комнаты и плотно притворила дверь. Наступило то тихое время, которое любит большинство замужних женщин, когда все дневные дела уже сделаны, а спать ещё рано. Сиэл была исключением из этого большинства и всегда старалась найти себе занятие на остаток вечера. Она была прекрасной рукодельницей и знала, что за работой чаще приходят светлые мысли и воспоминания. Остальные же она старательно прогоняла от себя как назойливое насекомое… Так происходило всегда. Или почти всегда… Но сегодня она, как видно, слишком устала за день, поэтому просто вышла в сад и задумалась…

Самое страшное, что она всё помнила… Точнее, помнила, как это всё началось.

Тогда, много лет назад, стоял похожий вечер, казалось бы, не предвещавший ничего дурного. У влюбленной и счастливой Сиэл было прекрасное настроение. Сегодня она ожидала встречи с женихом. Ну, вообще-то — почти женихом… До этого оставалось совсем немного времени — на днях он хотел прилюдно объявить об их помолвке. Девушка, сама не зная почему, чувствовала, что со свадьбой нужно поторопиться. Собираясь на свидание, она решила испечь любимые хлебцы Арнита, и ещё не закончила месить тесто, как дверь грохотом распахнулась…

Даже не оборачиваясь, Сиэл поняла, что это не Арнит, в её присутствии терявший всю свою самоуверенность и входивший в дом тихо постучавшись. Да и встретиться они должны были в другом месте…

Ещё продолжая улыбаться, она разогнулась и обернулась на звук. Перед нею стояли четверо вооружённых людей.

"Квадра!" — застучал в её мозгу ужас.

Однако, ничем себя не выдав, она спокойно вытерла руки о передник и села.

Один из вошедших заговорил. Грозные, несправедливые, обидные слова сыпались на Сиэл. Хмурый человек обвинял девушку в каких-то чудовищных и злых делах, которые ей и в кошмарном сне не могли присниться. Ей было больно и страшно. Выяснять, кто оговорил — бессмысленно. Спорить или даже плакать не оставалось сил.

Двое

других суетились вокруг стола. Они достали большой кубок и несколько бутылей. В комнате стало невыносимо душно и сладковато запахло чем-то ядовитым и опасным. Осторожно, словно боясь обжечься или отравиться, наливали они в кубок понемногу из каждой ёмкости, бормоча при этом какие-то мрачные заклинания. Так же осторожно перемешав, поставили перед своей жертвой готовое зелье…

Четвёртый из Квадры всё это время стоял с обнажённым оружием, готовый пресечь любую попытку помешать исполнению приговора.

…Сиэл была слишком горда, чтобы сопротивляться. Она медленно отвела направленный на неё клинок. Потом с достоинством протянула руку к кубку с зельем и, не дрогнув, осушила его до дна.

— Ведёт себя словно аристократка какая… Хорошая была бы невеста здешнему Наместнику… — еле слышно пробурчал один из солдат-палачей.

Впрочем, Квадра даже не подозревала о существовании жалости и милосердия…

Перед тем как окончательно отключиться, девушка успела лишь пожалеть о том, что уже ничего не сможет объяснить Арниту.

"Отобранного не вернуть!" — прозвучали заключительные слова заклинания не то над ней, не то в её душе.

Дальнейшее всегда казалось Сиэл какой-то фантасмагорией. Придя в себя, она обнаружила, что солдаты ушли. Страх отступил. Девушка поняла, что ничего особенно страшного не произошло. Просто ей стало всё равно.

— Отобранного не вернуть! — повторила она фразу, слышанную неизвестно откуда и когда. — Ну, что же, так даже легче…

Нет, она не забыла своего прошлого, но думать об этом больше не хотела и не могла.

Что и говорить — зелье действовало безотказно. Как и полагалось, бывшая волшебница потеряла все свои способности. Зато стала сварлива, до неприличности кокетлива и чудовищно расчётлива.

"Итак, любовь я просто придумала… — размышляла она. — Ничего этого нет… Да и не было никогда. Однако стать женой Кридонского Наместника я вполне могу… Должна!"

Наверное, прошло достаточно долгое время, прежде чем её нашёл Арнит. Он был встревожен переменами в лице любимой, которое из прекрасного стало просто правильным. Слишком спокойным. И никаким… Из глаз девушки не лился прежний свет. Да ещё улыбка… — она стала похожа на хищную усмешку большинства придворных дам. Это делало Сиэл ещё некрасивее. Кажется, Арнит какое-то время пытался вернуть её прежнюю. Был предупредителен и ласков… Пытался говорить как некогда, но эта Сиэл не видела и не слышала больше ни птиц, ни песен… Девушка никак не могла взять в толк, зачем её жених приводил каких-то лекарей и знахарей, суетился и вспоминал преглупые истории из их прошлого. Зачем он хочет вернуть отобранное? Зачем возвращать забытое, если оно мешает главному? Она поддакивала и улыбалась. Улыбалась и поддакивала…

А потом была их ночь, которую Сиэл заполучила невесть каким обманом. Ночь нелюбви. И ещё одна. И ещё несколько — отчаянных и безнадёжных для Арнита, пустых и бесконечных для Сиэл. Она старательнейшим образом изображала любовь, но он не мог не заметить в глазах возлюбленной подобострастное: "Как пожелает молодой господин!" Вскоре Наместнику надоела и эта глупая живая игрушка, и не менее нелепая забава с игрой в спасение погибающих… Брошенная невеста отчаянно горевала! Ещё бы — упустить такую партию… Сиэл бесновалась… Наверное, если бы она тогда узнала, кто направил Квадру именно к ней, то, скорее всего, уничтожила бы Ревидан и без всякой магии. Отравила бы или по-иному со свету сжила. Просто из женской мстительности. К счастью, Творящие и Хранящие уберегли Сиэл от такого непоправимого поступка, который, скорее всего, не пресёк бы дорогу зла, зато непременно безвозвратно испепелил бы душу и без того несчастной девушки.

Так продолжалось довольно долго, пока не вмешался один старенький Лекарь, который знал Сиэл с самого детства. Одинокий старичок любил её, как собственную внучку. Много лет он тайно учил волшебству и теперь, сразу поняв, что произошло, счёл себя невольным виновником её злоключений и решил помочь. Это было непросто, поскольку после всего, что с нею произошло, Сиэл перестала общаться практически со всеми своими знакомыми. Но Знахарь лечил её от участившихся последнее время недомоганий и смог вернуть хотя бы некоторую симпатию молодой особы. И вот однажды он сказал: