Иллюзия обмана
Шрифт:
Советник кивнул и неожиданно спросил:
— Что ты знаешь о своём происхождении и о роде Ревидан.
— То есть? — опешил Арнит.
— Что ты можешь рассказать о своих родителях и покойной жене?
— Ты что забыл, при чьём дворе рос?
— Нет, конечно, но всё-таки…
— Я законный сын Стедопа, бывшего Наместника Кридона и его жены Равтеж. Дедом моим по отцовской линии был…
— Достаточно! — прервал его Отэп. — А Ревидан?
— Тут посложнее… — задумался Арнит. — У неё погибли родители, поэтому воспитывалась моя жена у своего дядюшки, то есть Цервемзы.
— Это всё, что тебе известно?
— Вроде бы да…
— А на кого была похожа Ревидан?
— Никогда не задумывался… Типичная смазливая кридонка, — Император замолчал. Заглянул в глубины своей памяти. Обмер. Потом тяжко выдохнул. — Я этого раньше не
— А кто внешне больше похож на Цервемзу: ты или твоя жена?
— Вообще-то я… — совсем растерялся Арнит. — К чему ты клонишь? Думаешь, наши семьи находятся в родстве? Ну, так этим в Кридоне никого не удивишь…
— Всё бы так, да только Цервемза — не кридонец. Вся его семья родом из Дросвоскра. Мало того, из Амграманы!
— Тогда я совсем ничего не понимаю…
— А нечего тут понимать… Всё проще, чем трава на лужайке: Ревидан — дочь Стедопа и Равтеж, ты — племянник Цервемзы. Сразу после рождения вас поменяли.
— Зачем?.. — Император ещё надеялся, что его Советник расхохочется или хотя бы подмигнёт.
— Причин тому две, — даже не серьёзно, а мрачно заявил Отэп. — Первая — это был скорее даже повод: дочь не могла наследовать Стедопу, а стало быть, Кридон перешёл бы в другие руки. Но это, не главное. Вторая причина гораздо серьёзнее. Существует древнее пророчество, что когда Сударбский Престол займёт подменыш — будут уничтожены дюки и вернётся Лоз. Правда и то, что вторая часть предсказания гласит: если подменыш не женится на той, кого подменил… Тогда дюки, смогут вернуться, и Рассыпавшийся будет окончательно уничтожен. Кажется, Старик толком не знал, кто из двух твоих женщин, дочь Равтеж. Поэтому к Сиэл пришли мы, а Ревидан была отдана в обучение одной отвратительной тётке, кстати, давно о ней не слышал, обучавшей девочек самой страшной магии в обмен на полёт их сердца. Никто не ожидал, что твой выбор падёт на одну из лучших учениц старой ведьмы.
Арнит замолчал тяжко и надолго. Потом спросил:
— Погоди-ка… Откуда ты знаешь об этом пророчестве?
— Понимаешь… Когда меня забрали в Квадру — я сильно пришёлся по душе нашему Главному. Он у тебя ещё Предсказателем был, а до того — у Стедопа.
— Грейфу Нюду? — опешил Император. — Ну, этот совершенно безопасен. После того неудавшегося переворота, помнишь? Он сбежал из дворца через ворота для слуг… Так что…
— Не знаю. Не знаю… Он не так прост, чтобы сделать это случайно, — Отэп скептически помотал головой. — Так вот… Грейф Нюд считал, что ему нужно доверенное лицо из солдат… Для этой цели он выбрал меня… И вот однажды обмолвился он о некоем предсказании, которое, де, сделает его выше всех Наместников и даже самого Императора. Я молчал… Ты-то знаешь, как я это умею. С чего ему взбрело в голову откровенничать — неизвестно. Вероятно, считал, что с потерей дара и собственной воли, я потерял и разум. А я тогда уже, знаешь, каким-то внутренним чутьём понимал, что мне пригодится каждое его слово. Против него же. Любовь в моём сердце была убита, как мне казалось, навсегда… Зато ненависти было, хоть отбавляй. Холодной такой… И вот дождавшись момента, я начал рыться в его бумагах и нашёл старинный манускрипт, на который он так надеялся.
Арнит слушал его и всё смотрел на огонь. Молчал. Яркие сполохи сменились тихим мерцанием. Потом и оно стало затухать. И лишь тогда, когда в кострище остались только тлеющие угли, Император произнёс:
— Ну что же… Выходит, я выполнял волю судьбы? Говорят она не худший повелитель… — он опять задумался. Потом прибавил. — Но если, я женился на подменённой, то чего же добиваются Цервемза, Грейф Нюд или кто там ещё? Предначертанное исполнится, хотят они этого или нет.
— Думаю, Цервемза похож на куклу, которая переходит от хозяина к хозяину. Только кукла эта злая и сама пытается управлять кукловодом… Поэтому он должен, во что бы то ни стало, уничтожить вас с Кайниолом, но главной его целью будет, безусловно, Грейф Нюд. Насколько я знаю, твой бывший Советник давно находится у почтеннейшего господина в рабстве.
— Это я уже понял. Ну а Предсказателю-то чего от меня нужно? Если то пророчество верно, то какой прок меня свергать, убивать и так далее?
— Ну, во-первых, просто из удовольствия. А, во-вторых, и это уже серьёзно — он надеется подменить тебя Цервемзой.
— Знаешь, Старик совсем обезумел, если считает, что можно исправить свершившееся пророчество… И потом,
ему то что: ну перебьёт он нас. Ну, вернётся Лоз… А дальше? Все же погибнем…— Судя по предсказанию — не все. Грейф Нюд надеется исправить пророчество, воспользовавшись одновременно и завещанием Хопула и тем самым манускриптом.
— Это как же? Лошадь и козу вместе не запрягают!
— Да всё просто, как ты и говорил… Императора Арнита объявят последним Йокещем. И всё! Цервемза окажется и подменышем и исполнителем завещания одновременно… — сочтя разговор законченным, Отэп улёгся прямо на траве и начал кутаться в плащ. — Давай-ка спать!
Наутро, Арнит встал раньше, чем обычно. Потихоньку встал и побрёл по просыпающемуся лесу. Императору не верилось, что всё это происходит с ним. Ещё вчера они были в Стевосе… Сиэл и тапямь путались в его ещё не до конца проснувшемся мозгу. На любой синеватый отблеск сердце Арнита отзывалось воспоминанием о златоглазых лежбиках… Да ещё и предсказание это… Что теперь делать и как возвращать отобранное?
Прогулявшись, он решил возвратиться, пока Отэп не хватился. Не дойдя до поляны, где они устроили бивак буквально несколько шагов, Арнит вздрогнул от странного шороха за спиной. Машинально вытаскивая клинок, он обернулся. Слегка раздвинув ветки, на него глядел умиравший от смеха Кайниол. Тоже с мечом в руках.
— Это было бы забавно, если бы мы друг друга сейчас с перепугу перебили, — усмехнулся Император, убирая меч и протягивая Наследнику руку.
Юноша тепло ответил на рукопожатие, но смеяться продолжил:
— Ага, то-то Цервемзе радости было бы!
ДВЕ КЛЯТВЫ
I
Мрак вокруг стоял непролазный, но путник был высок и крепок, поэтому бесстрашно продирался через него, находя дорогу наощупь. Он точно не знал, куда держит путь, но был уверен, что должен дойти до конца этого бесконечного тоннеля и что от дальнейших его решений зависит не только его жизнь. Юношу не оставляло чувство, что сзади крадётся некто, в любой момент готовый напасть. Отступать было поздно, да и незачем — впереди показался просвет. Парень сделал последний рывок и с облегчением шагнул в зал, озарённый тёплым сиянием четырёх гладиолусов, паривших над полом. Здесь было безопасно. Тёмным оставался лишь проход, нехотя выпустивший его на свободу. Душная мгла сгущалась у порога, готовая в любой момент наползти на человека и поглотить его. Парень стоял, сжав кулаки и бестрепетно смотрел в чёрный провал, который с презрением глядел на свою будущую жертву, забавляясь её нелепым бесстрашием. Безглазое зло знало, что, хотя оно побеждено, нет в мире смертного, который сумеет выдержать взгляд пустоты. Человек понимал, что не имеет права ни отвести, ни опустить глаза. Поединок продолжался секунда за секундой и вечность за вечностью… и вдруг живой мрак дрогнул и отступил, превратившись в обычную ночную мглу…
— Твоя битва выиграна! — мелодично изрекла статная Дама в Жёлтом, заслонив собой темноту. Потом спросила. — Помнишь ли ты, юный Рёдоф из Мэниги, свою детскую Клятву?
Он обратил к говорившей загорелое открытое лицо и энергично кивнул.
— Помню… Дивная Госпожа! — тихо прошептал он и улыбнулся.
Четверо уже являлись ему в раннем детстве, правда, случилось это настолько давно, что казалось даже не сном, а лишь его следом. Тогда мальчику показали его дальнейшую дорогу, поначалу казавшуюся бесконечно длинной, а потом просто долгой. В те же поры Рёдоф присягнул на верность Дивным Господам, как обращался к ним тогда. Даже про себя он не решался назвать Творящих и Хранящих настоящими именами. Потом из его жизни и памяти стиралось многое, но не эта Клятва…
— Сможешь ли ты выполнить её? — раздался голос Кавалера в Красном.
Не смея открыть рта, молодой человек, лишь поклонился.
— Даже если единственной наградой будет возможность возвращения после гибели? — удивилась его решимости Дама в Белом. — Да, может быть, ещё память…
Рёдоф, безмолвно подтвердил её слова.
— По доброй ли воле ты дал свою Клятву? — усомнился Кавалер в Синем. — Да и не слишком ли поспешно?
Юноша лишь задорно улыбнулся.
— Тогда, — одновременно заговорили нежданные гости, чьи голоса перетекали один в другой, как воды чистого ручья, — быть тебе Садовником. Возьми эти восемь луковиц — всё, что осталось от смелых дюков, погибших в битве с Лозом. В память о нас посади четыре из них в Тильецаде, оставшиеся — в Мэниге. Береги их, чтобы они хранили Сударб.