Их хотели лишить Родины
Шрифт:
Начальник бригады генерал Лохвицкий редко показывался солдатам. Лишь в Сайгоне он посетил солдат с «Гималаи», которые были размещены в колониальных казармах на двухдневный отдых, и в Коломбо — солдат с «Лятуш-Тревиля», которые отдыхали в морских казармах.
В обоих случаях солдат выстраивали и генерал произносил короткую речь, в которой объяснял все возникающие в пути трудности климатическими условиями, а изнурительный труд солдат, неустроенность их быта — [29] военной обстановкой и необходимостью физической закалки.
Истомленные тропической жарой, физическим трудом, долгими занятиями, а иногда и ненужной военной муштрой, солдаты с нетерпением ожидали конца своего плавания. Многие из них сильно страдали от морской болезни.
Долгий, томительный путь до Марселя продолжался 56 дней. По прибытии во Францию начальник бригады генерал Лохвицкий в своем донесении русскому
На самом же деле за 56 дней пути с Дальнего Востока до Марселя солдатам, плывшим на «Гималае» и «Лятуш-Тревиле», дали всего лишь по два дня отдыха в Сайгоне и Коломбо, а солдатам остальных транспортов была разрешена короткая прогулка в Сингапуре.
Необходимо сказать несколько слов о том, как было организовано конвоирование транспортов с русскими войсками. От Дайрена до Сингапура транспорты не имели специального конвоя. От Сингапура до Коломбо суда «Гималая» и «Лятуш-Тревиль» сопровождались японским крейсером «Нигата», а от Порт-Саида до Марселя — двумя французскими миноносцами и крейсером «Амираль». Транспорт «Сантай» от Сингапура до Коломбо шел под охраной русского парохода «Ксения» и двух русских миноносцев — «Грозный» и «Властный». Транспорты «Тамбов» и «Ярославль» от Сингапура до Коломбо шли под охраной английского крейсера «Психея», а по Средиземному морю вплоть до Марселя сопровождались двумя миноносцами французской флотилии.
Глава III. Перед выступлением на фронт
Утром 20 апреля {3} 1916 года «Гималаи» и «Лятуш-Тревиль» вошли в Марсельский порт и стали у причалов, вслед за ними вошли в порт «Лютеция» и «Сантай», а затем пристали к своим причалам «Тамбов» и «Ярославль». Французский военный оркестр вначале исполнил встречный марш, а затем русский и французский национальные гимны.
В день прибытия в Марсель все солдаты бригады были ознакомлены с обращением главнокомандующего французской армией генерала Жоффра к народу Франции. В обращении говорилось:
{3}
Даты всех событий, действий и т. п. на территории Франции даны по новому стилю, но иногда будут встречаться даты по старому стилю и двойные даты — по старому и новому стилю.
«Наша союзница Россия, армия которой так доблестно сражается против Германии, Австрии и Турции, захотела дать Франции новый залог своей дружбы, еще более блестящее доказательство своей преданности общему делу. Русские солдаты, избранные между самыми храбрыми под начальством самых заслуженных офицеров, пришли сражаться в наших рядах. Вы, граждане Франции, встретите их, как братьев. Вы им покажете, с какой теплой симпатией вы встречаете тех, кто оставил свою родину, чтобы сражаться вместе с вами. От имени французской армии я приветствую офицеров, унтер-офицеров и солдат русской армии, приехавших во Францию. Я преклоняюсь перед знаменами, на которых скоро будут начертаны славные имена наших общих побед» {4} .
{4}
ЦВИА, д. 198–781, л. 270.
С раннего утра 20 апреля улицы Марселя были переполнены [31] народом. В открытых окнах и на балконах всех этажей ярко пестрели платья по-праздничному одетых горожан. Огромные толпы людей заполнили центральные улицы и непрерывным потоком направились в порт. Французский народ радостно встретил русских солдат.
Пароходы один за другим медленно подходили к причалам. Все солдаты стояли на палубах. Звуки военного оркестра и приветствия многотысячной толпы смешались с громким «ура» с пароходов. Оркестр исполнял «Марсельезу» и русский гимн, а толпы людей, стоявших в порту, с нарастающим ликованием кричали: «Да здравствует Россия! Да здравствует Россия!»
Солдаты бригады были взволнованы такой теплой встречей, и неудержимо громкое «ура», пока пароходы подходили к причалам, потрясало
воздух...Высадка полков прошла быстро и образцово. Выслушав приветствие французского генерала и ответив на него дружным троекратным «ура», роты одна за другой, в порядке расчетов, направились к арсеналу за оружием. Винтовки выдавались солдатам с поразительной быстротой, на ходу. Никто не нарушил строя и не зашел в помещение арсенала. Роты пропускались двумя шеренгами, и каждый солдат, не убавляя шага, получал винтовку, строясь на ходу в колонну, по отделениям. Затем начался переход по городу в большой и благоустроенный лагерь Мирабо.
Все улицы города были заполнены народом, который бурно приветствовал русских солдат. Сотни и тысячи граждан кричали: «Да здравствует Россия!» Дети на руках отцов и матерей смеялись, махая ручонками. Со всех балконов и из открытых окон под ноги солдатам сыпались цветы. Лица людей всех возрастов радостно сияли. Многие мужчины и женщины врывались в ряды солдат, горячо пожимали им руки, дарили цветы и маршировали вместе с ними по улицам.
В искренности такой встречи нельзя было сомневаться. Конечно, ни приказы, ни полицейские меры не могли вызвать таких искренних и глубоких чувств. Их мог выразить только сам французский народ, встретивший русских солдат, как своих друзей.
Прием, оказанный 1-й русской бригаде в Марселе французским народом, поднял дух солдат, ободрил их, заставил забыть все лишения и тяготы, вызванные двухмесячным [32] плаванием. Настроение солдат заметно улучшилось.
Широко отметила день прибытия русских войск во Францию и французская пресса. Одна из популярных газет писала:
«Мы приветствуем этих братьев по оружию, которые вместе с англичанами, бельгийцами, итальянцами и нами образуют единую армию. Раскроем наши объятия и дадим место у наших очагов этим старым друзьям, явившимся помочь нам освободить человечество от германского ига» {5} .«Если наши враги надеялись ослабить французские резервы под Верденом и прорвать наш фронт, — писала другая газета, — то сегодня, после чудесного плавания, совершенного русскими солдатами, они убедятся, что никто из союзников не даст им осуществить этот отчаянный план» {6} .«Высадка русских войск в Марселе, — писала газета [33] «Время», — осуществляет на деле формулу Бриана — единство действий на едином фронте. Русское знамя ныне развевается рядом с французским, бельгийским и английским от Северного моря до Юры в качестве блестящего доказательства общего решения союзников продолжать борьбу до тех пор, пока прусский милитаризм не будет окончательно сломлен» {7} .
{5}
«Liberte'».
{6}
«De Debats».
{7}
«Temps».
Следует сказать, что благодаря разъяснительной работе, которую провели в бригаде наиболее грамотные в политическом отношении солдаты и унтер-офицеры, большинство солдат с первых же дней пребывания во Франции правильно разбирались в обстановке. Испытывая полное удовлетворение от теплой и дружеской встречи, устроенной бригаде французским народом в Марселе, солдаты очень сдержанно отнеслись к шумихе, поднятой французской буржуазной прессой в связи с прибытием русских войск. Отвечая дружбой на дружескую встречу французского народа, солдаты бригады не без иронии прочитывали или прослушивали напечатанные во французских газетах ура-патриотические призывы к «защите отечества», к единству и сплочению всех сил союзных Франции государств для «войны до победного конца». Угар шовинизма, которым была пропитана буржуазная военная пропаганда всех воюющих стран, в том числе, конечно, и Франции, не оказывал на солдат бригады одурманивающего действия.
Итак, спустя несколько часов после высадки бригада удобно разместилась в помещениях, отведенных для нее в лагере Мирабо, в окрестностях Марселя.
К вечеру в гости к русским солдатам пришли французские солдаты, размещавшиеся в другой части этого лагеря. Завязались оживленные дружеские беседы на самые разнообразные темы. Поскольку переводчиков не было, а солдат, унтер-офицеров или вольноопределяющихся, знавших французский язык, также оказалось немного, весь разговор шел при помощи французско-русских словарей, которые предусмотрительно доставили в лагерь владельцы книжных магазинов Марселя.