Игра со смертью
Шрифт:
— Не смей трогать её. — Я поднялся, приготовившись к бою.
Адалим развернул капсулу и его глаза вспыхнули огнем. Последний фиал маны, не зря я его берег как зеницу ока. Ускорение. Я этой Йети-шаманке точно памятник поставлю, сколько раз меня, да и не только меня, спасала эта честно сворованная абилка.
Мир застыл в свих полутонах. Глаза Кристины были уже открыты, и ее взгляд пересекался с бесконечным огнем в глазах Престола. Последствия таких гляделок, я уже видел, и они мне очень не нравились. Перст. Световой крест ударил ангела, нанося ему копеечный урон. Это бесполезно. Даже если ударю молнией, урон будет смехотворным. Медленно, но верно между глазами дочери и Ангела установился видимый контакт. Чуть заметная, играющая пламенем нить, начинающая
Мышцы вновь заскрипели, подчиняясь воле разума. В руках уже был Молот Арены, начавший свою песню боя, рассекая воздух в замахе. БААМ! Удар со всей силы, помноженный на массу и ускорение, все же достиг своей цели, откинув голову предавшего свою суть, Ангела назад. Молот свибрировал и не выдержав удара разлетелся на части. Но это послужило только началом. Взгляд пронзительно синих глаз, скинувших огненную пелену вместе с ударом, сместился в мою сторону и лишь чудом я успел увернуться от летящего мне в лицо пудового кулака. Меня вышвырнуло из ускорения, защищая жизнь небожителя.
Второй удар снизу я пропустил, воздух из легких выбило моментально, заставляя захлебнуться вакуумом, а в глазах заплясали предательские салюты, лишая обзора. Адалим без проблем схватил меня за грудки и поднял над собой. Его глаза вновь вспыхнули ярким огнем, маня и гипнотизируя. Да вот хрен. Уперевшись ногами ему в грудь, усилием мысли я вышел из группы, собранной мной еще на Земле, потеряв из интерфейса иконки соратников. Мне не нужно сейчас защищать всю группу, мне нужно защиту превратить в оружие.
Крылья Ангела!
Огонь обжигал мои глаза. Он поглотил меня целиком, растворяя в себе. Выставив руки перед собой, я шагал, ничего не видя, ощупывая пространство наугад. Не было ничего кроме полыхающего пламени. Наверное, это ад. Почему меня не защищает «Ментальный щит»? Будучи даже в полостью потерянном состоянии я задался главным вопросом, ответ на который пришел также сам собой. Хоть при висящем «Ментале» мана у меня и не расходуется, постоянно восполняясь, «Прощалка» съела всю до полного нуля и баф слетел. Все очень плохо. В каком бы направлении я не двигался, везде был только всепоглощающее пламя, выжигающее разум. В один момент я просто упал, свернувшись клубком, пряча лицо руками, и перестал шевелиться, обнимая себя руками как можно плотнее, чтобы участков касания с огнем было как можно меньше. И почему я туплю? Ментальный щит! Абилка честно заняла свое место под моим никнеймом.
Как ни странно жар начал спадать, меня начало обдувать горячим ветром, как будто, на лицо, да и на все тело, направили поток горячего воздуха из фена для сушки волос. Но и этот воздух становился все прохладней и прохладней. Бултых! С огромной скоростью я упал в прохладную воду.
Мое тело плыло в холодных потоках черной реки, мирно покачиваясь на волнах. Приходилось даже подгребать руками, чтобы не погрузиться под воду. Я огляделся, вокруг было множество мыльных пузырей с неясными сущностями внутри, похожими на маленькие огоньки. Кроме реки не было видно ничего. Тьма. Всеподавляющая. Жуткая, изначальная тьма, из которой появилось все живое, тянущееся навстречу к свету, но все равно возвращающееся обратно во тьму. Тьма которая темнее черноты, и лишь контуры реки четко просматривались, играя бликами вдоль незримых берегов. Я знал, что это за река. Это — Стикс. Река забвения, река по которой души умерших плывут в свой последний путь. Все вокруг было как-то неясно знакомо, и складывалось четкое ощущение, что это уже было со мной. Дежавю.
— Залазь в лодку.
Я даже вздрогнул, от неожиданного голоса сзади. Седовласый старик, с длинной бородой, одетый в серую, старую, но, тем не менее, крепкую тунику, перевязанную простой веревкой. Одной рукой он поднял яркую лампаду, стоящую на переднем конце ветхой лодки, освещая небольшую часть реки, вторую протянул мне для помощи.
Залезая в лодку, я обратил внимание, что мое тело было прозрачное, как у медузы. Сквозь кожу было видно такие же прозрачные мышцы и кровеносные сосуды, сплетающиеся в различные,
хитросплетенные узоры.— Как же тебя так сюда забросило? — Сокрушался старик, осматривая меня. — Вроде пока еще живой, а лезешь в Стикс, как полыхающая Искра.
— Стиск. Река — забвения? — Я был ошарашен сложившейся ситуацией. Интерфейс молчал. Нет, не так. Интерфейса не было. Не было моих показателей, не было подсветки имени и расы собеседника, не было слотов быстрого доступа и умений, инвентаря тоже не было.
— Забвения, то забвения. Тебя-то, что сюда тянет? Я же недавно вроде как тебя домой отправлял. — Он достал потертый пергамент с неведомыми закорючками, сверяясь с чем-то, водя пальцем по строчкам. — Да вот совсем недавно, именно тебя.
Я встрепенулся, у старика есть бумажка с записями всех, кто сюда прибывал.
— Извиняюсь, а можете проверить, тут случайно моя дочь не появлялась?
Старик внимательно с прищуром, несколько секунд смотрел мне в глаза, прежде чем вновь взглянуть в свой пергамент.
— Нет. Не появлялась. И кстати, мое имя Харон.
Я облегченно выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается огромная ноша переживаний.
— Волнуешься? — Харон взял весло, вернув лампаду на место, и потихоньку двинулся по течению. — Конечно волнуешься. Ты ведь — отец. Ты сумел создать цветок жизни, и теперь бережно его оберегаешь, вон даже в Стикс нырнул проверить, тут она или нет.
— Простите.
— Да за, что простить? Я бы также сделал, будь у меня такая же ситуация. Да почти любой бы так сделал. Просто в данном случае, так сложились обстоятельства, что у тебя получилось. Ну, правда, кроме тебя, получалось еще у одного чудака — Орфея. Плавал тут, на лире своей играл, прямо в воде, представляешь? Жену искал свою. Хотя если честно хорошо играл, мне понравилось. Ему даже Аид, вернул пропажу, хоть она и умерла в вашем мире, и путь домой указал, но Орфей ее не довел, что-то у него не сложилось.
— То есть, я могу отсюда вернуться?
— Ну, в теории можешь.
— Почему только в теории? Вы же отправляли меня уже обратно.
— Да перестань ты выкать, не нравиться мне это, а обратно я тебя отправлял вот в таком виде. — И старик ткнул пальцем в проплывающий рядом с лодкой пузырь, с крохотным огоньком внутри. — Только ты, по сравнению с этим, полыхал внутри своей оболочки, не соглашался с решением Судьбы.
— В смысле?
— Ну, ты посмотри на них, они все, приняли свою смерть. Согласились с ней. Я могу просмотреть их жизненный путь, но на этом все. Если сравнивать с твоим миром, а он один из моих любимых, то они как флэшки защищенные от записи. Можно только прочитать данные, но никакого взаимодействия. С ними не поговоришь, не помечтаешь, не поделишься секретами. А ты тогда смог мне ответить, у тебя была связь твоей Искры с разумом тела. Вот я и вернул Искру на место. А сейчас передо мной сидит и Искра и Разум, куда тебя возвращать?
Я тихонько офигивал от происходящего. Конечно, современного человека трудно чем-либо удивить в принципе, спасибо Голливуду и дикой фантазии различных писателей. Но как только я представлял, что это все на самом деле, и мы сейчас не в кинотеатре, в котором вдруг, потухнет экран и загорится свет, а мы встанем со свих мест и пойдем домой, мне становилось жутко не по себе.
Вот интересно, смог бы человек грубо времен императорской России, выжить в таких приключениях? Ведь мы все время действовали, по большому счету, по игровым алгоритмам. Можно сказать наработанным заранее. То есть, как бы я не жаловался на свою судьбу, а благодаря компьютерным играм, какие-то навыки у меня уже были. Я попал в эти приключения уже НАУЧЕННЫМ! А ведь сто с лишним лет назад мышление у человека было абсолютно иное. Мой дед, Царство ему Небесное, примостился как-то раз, смотреть с нами по телевизору какой-то современный ужастик, так я даже думал, что его приступ прямо в кресле хватит, при этом он смотрел телевизор и до этого, а появись Архидемон перед ним во всей своей ипостаси? А ведь сто-сто пятьдесят лет назад, телевизоров не было. У людей было совершенно другое мировосприятие.