Чтение онлайн

Харун спрашивает Аркака:

— Где хочешь иметь земли?

— В Балхе, — отвечает Аркак. — на родине предков.

А когда родственник халифа переехал в Термез, Аркак Поехал за ним и купил небольшое селеньице Саман. Внуки Аркака вскоре оказали Харуну услугу, разгромив восстание в Хорасане. Мамун, сын Харуна, дал каждому саманиду по городу. А в 875 году Наср, брат Исмаила Самани, получил от халифа диплом на владений всем Мавераннахром (Согдом), со столицей в Самарканде.

Саманиды вели себя осторожно, не противопоставляли своей, силы халифу. Тахириды же действовали иначе: Тахир Ибн Хусайн, наместник Хорасана, соседней области, однажды не упомянул на всенародной молитве имя халифа в хутбе [51] , а в субботу,

на следующий же день, при таинственных обстоятельствах умер. Тахиридов сменил Якуб ибн Лайс, ставший благодаря своей храбрости наместником Сеистана.

Якуб ибн Лайс был человек удивительный. Никогда не улыбался, лицо его, рассеченное шрамом, отпугивало суровостью, но и привлекало добротой, спал в роскошном дворце, положив под голову щит. Любил сидеть не на троне, а перед дворцом, в одежде простого воина, и если кто подходил с жалобой, шел и наказывал обидчика. Сменил Якуба после его смерти брат Амр, бывший в юности погонщиком мулов. Все было бы хорошо, не приди Амру в голову несчастная мысль: отнять у саманидов Мавераннахр. Тут-то и начинается история Исмаила Самани, основателя династии.

Жил он при старшем брате Насре в Самарканде. Ехал как-то Исмаил Самани, — читает Ибн Сина у Наршахи, — мимо Бухары с внуком Якуба — Ахмадом, своим полководцем, Ахмад и говорит:

— Вот сидит в Бухаре Абу Исхак Ибрагим, правнук Буниата. Земли халиф у них отнял. Сколько собирает с области в год, то и жалованье его. А Бухарой правит плохо.

Вызвал Исмаил Самани Лбу Исхака, спрашивает!

— Сколько набираешь в год?

— От силы 20 тысяч дирхемов.

— Будешь получать их от меня. А ты, Ахмад, правь.

Низложенный таким образом тюркют Лбу Исхак Ибрагим, из рода князя ашина, умер в 914 году. (Ибн Сине яге родился… в 980-м.) «Их потомки, — пишет Наршахи, — до сих пор (то есть в X веке) живут в селении Суфна Сиванч».

Вскоре в Бухаре вспыхнуло восстание против наместника Якуба ибн Лайса, бухарцы обратились к самаркандскому Насру с просьбой прислать 25-летнего Исмаила Самани править городом. «Когда он въезжал в Бухару, — читает Ибн Сина у Наршахи, — жители города бросали ему под ноги много золота и серебра». Было это 25 июня 874 года. Это и есть день рождения Саманидской державы.

Кто он, жемчужина саманидов, первый — Исмаил Самани? Легенды рассказывают: в пургу Исмаил Самани выезжал за городскую стену один на коне. Думал: «Может, идет кто ко мне с челобитной, а снег убьет его. А так, зная, что я недалеко, у него найдутся силы дойти до меня». В 898 году, когда Исмаил разбил Амра, брата Лайса, и взял в плев 900 воинов, то всех их отпустил без выкупа. Через два года Амр снова пошел на него, и войска Амра перешли к Исмаилу. Исмаил не стал убивать Амра, сказал: «Пусть выкупят тебя». Но никто не пришел за Амром, тогда Амр сказал: «У меня есть список казнохранилищ, сокровищ, кладов. Дарю все это тебе». Исмаил отказался: «Откуда к тебе пришли эти сокровища? Ведь отец ваш был медник. Эти богатства вы силон отняли у старух, чужеземцев, слабых и сирот. Ответ, который завтра вам придется держать перед богом, ты хочешь переложить на меня?» Вернул Амру перстня, что отняли солдаты, дал 30 всадников, хурджины с золотом и драгоценными камнями — подарки для халифа и сказал: «Брать тебя в плен нужды у меня не было. Я не хочу, чтобы ваше государство погибло от моей руки. Я исполняю приказ халифа и потому отправляю тебя к нему. Но даю тебе очень маленькую охрану… Постарайся, чтобы кто-нибудь пришел и забрал тебя».

Подозрительный, жестокий брат Наср пошел как-то на Исмаила Самани войной. Исмаил Самани ваял его в плен, а потом сказал:

— То была воля бога.

— То была твоя воля! — закричал Наср.

— Ты восстал против меня!

— Ты прав, — покорно ответил Исмаил. — Иди к себе, пока еще не испортили твой престиж.

Наср был тронут до слез. И больше они никогда не

воевали.

Мунтасир, последний из рода Самани, далекий потомок Бахрама Чубина, пять лет бился с караханидами за восстановление державы. Когда саманиды пришли в Согд, народ поддержал их, потому что хотел сильной власти, а значит покоя. В конце же своего господства саманиды сяду потеряли, и народ принял сторону караханидов. Поэтому как ни бился Мунтасир, не смог победить новых хозяев Мавераннахра.

— Так в чем же смысл возникновения народов и государств, раз ничего не остается от них? — спрашивает себя Ибн Сина. — Что осталось от тюркютов? Разве что имя — Ашина…

Что осталось от голубых тюрков? Печальные песни в камень на Орхоне…

Что осталось от китайского «Александра Македонского» — Тайцзуна, от его идеи соединить Степь и Китай, Природу и Культуру, красавицу и Алпамыша, Простодушие и Хитрость? Лишь его слова, сказанные, когда сокрушен был не только Восточный, но и Западный Тюркский Каганат: «Я некогда говорил, что разные предметы служат нам забавою. Земляной городок и бамбуковый конек — забава мальчиков. Украшаться золотом и шелком — забава женщин. Через торговлю меняться избытком — забава купцов. Высокие чины и хорошее жалованье — забава чиновников. В сражениях не иметь соперников — забава полководцев. Тишина и единство в мире — забава государей. Теперь я весел». И умер.

Что осталось от саманидов? 25-летний Принц Неудачи — Мунтасир. Вот идет он в последний раз на Бухару, Получил тайное письмо от родственника Самани ибн Сурхака, живущего в Бухаре, и не знает, что письмо это — предательство: войска Мунтасира, подкупленные караханидом Насром, у Бухары его оставят. Спас Мунтасира, прикрыв собой, маленький отряд преданных друзей. И хотя дальновидный караханид Наср приказал держать под наблюдением все переправы через Джейхун, Мунтасир бросился в бурную реку и, перепрыгивая с льдины на льдину, то и дело срываясь в воду, перебежал на другой берег; и ни одна стрела не посмела слететь с тетивы… так враг был изумлен.

Говорят, после этого долго сидел Мунтасир один в степи около привязанного к камню коня, а потом встал, надел на нищенские свои лохмотья царские драгоценности и поехал в сторону Мерва, где погиб когда-то последний царь Ирана Йездигерд III.

Ехал, плакал и читал самые любимые стихи, родившиеся в Бухаре за сто лет существования Саманидской державы.

Вот Рудаки… Он жил при эмире Насре, внуке Исмаила Самани. Поэта пригласил в Бухару везир Балами, пригласил из Самарканда, где Рудаки сначала был певцом на тоях, а потом сделался первым поэтом города. 47-летний Рудаки видел 55-летнего Исмаила Самани… А в 938 году 80-летнего поэта ослепили.

Я в мягкие шелка преображал горячими стихами Окаменевшие сердца, холодные и злые, —

нараспев читает Мунтасир стихи Рудаки, особенно любимые им.

Я не служил другим царям, я только от Саманов Обрел величье и добро, и радости мирские! Но изменились времена, и сам я изменился, И вот настало время взять посох в руки…

Говорят, после этих стихов Мунтасир заплакал, закрыв руками лицо. А потом, как пьяный, закричал:

Ты на доске лежишь, где моют мертвецов, Недвижная, лежишь ты на спине. Смотрю, опали груди у тебя, Не вьются кудри… Плачу в тишине: Я старым был, я был уже седым, Когда ты молодость вернула мне…

А потом, словно выпустил несколько стрел в одну цель, прокричав без разбора:

Научись глазами сердца смотреть на таинства Вселенной… Прозрение — моя дорога, пророчество — мое призванье. О, как прекрасно бытие после большой беды!