Дальний Восток, гарнизонный оркестр,Робкие взгляды, простые слова…Музыка, музыка льется с небес,Звонкой струною дрожит тетива.Музыка, музыка вместо письма,Пена слетает с могучей волны —То ли оркестр, то ль природа самаДарит сегодня прозрачные сны…Плавно Амур свои воды несет…Музыка вечно над ними плывет…Бьют барабаны и трубы трубят…Медные волны уходят в закат…Что ж, музыкант — и чужая жена…Нынче печален могучий поток,Тусклою стала речная волна.Вальса напев не проступит меж строк.Он — на войну, а она — в Петербург.Тысячи верст между ними легли.Воздух морозный сегодня упруг.Звуки летят, как посланья любви…Где-то Амур, где-то снова война.Здесь — революция, там — тишина…Тают надежды и гаснут огни.Больше вовек не встречались
они.Время густеет — в Одессе, в МосквеИ в Петербурге… Полуденный зной.Музыка снова плывет в синеве.Звуки ли, тучи парят над землей?…Дальний Восток, гарнизонный оркестр,Берег амурский и тих, и суров.Где-то на Тихвинском — каменный крест.В гетто — телами заполненный ров…Только Амур свои воды несет…Музыка вальса над ними плывет…Тусклою медью окрашен закат…И не вернуть те минуты назад…
Макс Авельевич Кюсс, автор вальса «Амурские волны», был расстрелян в селе Дальник Одесской области зимой 1942 года вместе с тысячами других одесских евреев. Вера Анатольевна Кириленко похоронена в Санкт-Петербурге.
ВОЛЫНСКАЯ ЛЕГЕНДА
Небо синее раскрылось, будто звездный веер.Жил в местечке на Волыни арендатор Меир.То поляки, то козаки, будто волки, рыщут,Меир наш сидит в подвале или на горище.Годы черные умчались, он живым остался.Как-то поздно, на подводе Меир возвращался.Вдруг козак навстречу вышел и взмахнул рукою:«Неслучайно повстречались ночью мы с тобою…»Над рекою туча ходит, черной птицей рея.Над рекой козак зарезал Меира-еврея.То не туча разметалась, не седая буря —То судья спросил козака, грозно брови хмуря:«Ты ли горло перерезал Меиру-еврею?»И козак ответил твердо: «Я — и не жалею!Я скажу, судья вельможный, я тебе откроюсь.Ты меня казнить прикажешь, я и успокоюсь.Меир был моим соседом и единоверцем.И пришел я в вашу веру не с открытым сердцем.Мой отец — Рувим-сапожник, мать звалась Рахилью.Их могил не сыщешь нынче, занесло их пылью…А еще была дивчина — душу мне открыла.Я любил ее, панове, — и она любила.Да бедна была дивчина, сам я беден тоже.И просватал Хаву Меир — что ж ты сделал, Боже?!Арендатору мамаша много задолжала…Как узнала то дивчина — сразу прибежала.Но стоял я рядом с нею и не чуял лиха!А она ко мне склонилась и сказала тихо:«С нелюбимым жить не буду…» — и взглянула жгуче.Ночью бросилась на камни с той проклятой кручи.И от крови стали камни красными, как маки.Бросил я родную веру — и ушел в козаки!»И сказал судья сурово: «Будешь ты, козаче,Завтра предан лютой смерти — и никак иначе.Но священника пришлю я, ты ему покайся.Он тебе грехи отпустит, ты не сомневайся!»«Не священника пришли мне — ты пришли раввина.За еврейского молиться, за дурного сына.А в могилу положите мне щепотку праха,Та щепоть меня спасала от беды и страха.Прах из Иерусалима, из Святого града,Ну а больше мне, панове, ничего не надо».
Братья-евреи Лейба (Александр) и Янкель (Ясько-кравец), во время национально-освободительной войны Богдана Хмельницкого, бежали из родного дома в Сечь, приняли там православие и вступили в армию гетмана. Во время перемирия 1649 г. они на Волыни убили еврея-арендатора Меира. Арестованный позднее и подвергнутый пыткам Лейба-Александр признался в своем преступлении и был приговорен к смерти. Перед смертью он отказался от священника и попросил прислать раввина. Эта история стала основой документального рассказа историка М. Грушевского «Выкрест Александр». «В смерти своей выкрест Александр воссоединился с верою отцов», — так заканчивается рассказ Грушевского.
ПОТЕРЯННАЯ АРАВИЯ
Старая история в трех балладах
БАЛЛАДА О ТРОЙНОМ ИСКУШЕНИИ ЕВРЕЕВ КЛАНА БАНУ КУРАЙЗА
Приказал сокрушить МухaммадНепокорных евреев крепость.И сказал своему народуВождь евреев Кааб ибн Aсад:«Там Мухaммад — его пророкомМы признаем, как все признали.Коль откажемся мы от Торы,Он в награду нам жизнь подарит!»Тишиною укрылась крепость,Покатилось на запад солнце.Над Мединой — закат багровый,Цвета крови и цвета страсти.Отвечали евреи скорбно:«Не отринем святую Тору.Пусть уж смерть нам глаза закроет,Чтоб не жить по чужим законам!»«Но тогда за мечи возьмемся, —Молвил воин Кааб ибн Aсад,—Весь свой гнев на врагов обрушимИ на равных сразимся с ними.А чтоб наши сердца в сраженьеНе сжимались тоской внезапной,Мы убьем перед боем женщинИ детей, что прижили с ними!»Тишиною укрылась крепость,Темнотою, подобной бездне.Темен жар песков аравийских,И закат догорел кровавый.Отвечали евреи скорбно:«Не убьем ни детей, ни женщин.Пусть уж смерть нам глаза закроет,Чтоб не жить по чужим законам!»«Дело ваше, — сказал им воин,Вождь евреев Кааб ибн Aсад. —Знают наши враги, что нынчеМы не сможем сразиться с ними:Наступает сейчас суббота,И для нас это день священный.Но обманем врагов, евреи,И ударим по ним немедля!»Тишиною укрылась крепость,Три звезды загорелись ярко,Только звездный свет не рассеетТемноту над Мединой спящей.Отвечали евреи скорбно:«Не нарушим субботы святость,Пусть уж смерть нам глаза закроет,Чтоб не жить по чужим законам!»«Что ж, — воскликнул Кааб ибн Aсад, —Как спасти мне народ, которыйСам под нож подставляет горлоС дикой гордостью и упрямством?!Но останемся мы с субботой,Но останемся с сыновьями,Но останемся с нашей Торой,С нашей смертью — и с нашей честью…»
Поход на еврейский клан Бану Курайза, живший в Медине и вошедший в конфликт с Мухаммадом, состоялся в 627 году. Осада их крепости продолжалась двадцать пять дней. Согласно преданию, один из вождей Бану Курайза, военачальник Кааб ибн Асад предложил соплеменникам три варианта выхода. Первый: принять ислам и признать Мухаммада пророком, сохранив свое имущество, своих детей и жён. Иудеи отказались разлучаться со своей верой. Второй вариант: убить детей и женщин, выйти навстречу воинам Мухаммада, обнажив мечи и сразиться, ни о чем больше не думая. Иудеи, однако, отказались убивать свои семьи. Третий вариант: застать врасплох Мухаммада, напав на его воинов в субботу. Иудеи отказались нарушить субботу.
БАЛЛАДА О ПОСЛЕДНЕМ ЕВРЕЕ БАНУ КУРАЙЗА
…И вот догорела крепостьевреев Бану Курайза.Склонился перед пророкомотважный воин Сабит:«Когда-то великодушноменя отпустил из пленаеврей из Бану Курайза.Он звался Абу Рахман.Сегодня он слеп и болени не выходил в сраженье.Он ждет у развалин черныхрешенья судьбы своей.И если пророк доволени мной, и моим усердьем —отдай мне еврея, чтобыему отплатить добром!»Ответил ему Мухaммад:«Я многим тебе обязан.Иди же, Сабит, отныне —твой пленник Абу Рахман».И окрыленный воинпомчался
тотчас к слепому.Сказал ему: «Ты свободен,прими за добро — добро!»И, глядя в лицо Сабитуневидящими глазами,спросил его побежденный:«Где дети мои, Сабит?»И победитель хмуроответил Абу Рахману:«Убиты они, их кровьюдавно пропитан песок!»На темном лице евреяни мускул не дрогнул,словно о ценах или погодеуслышал Абу Рахман.«Мои сыновья свободны, —сказал он негромко. — Что же,не в рабстве они, и значит,ты добрую весть принес…»И, глядя в глаза Сабитуневидящими глазами,спросил его побежденный:«Где наши вожди, Сабит?»И победитель хмуроответил Абу Рахману:«Убиты они, их кровьюдавно пропитан песок!»На темном лице евреяни мускул не дрогнул,словно о ценах или погодеуслышал Абу Рахман.«Их не опозорят цепи, —сказал он негромко. —Что же, пусть жизнь они потеряли,зато сохранили честь…»И, глядя в глаза Сабитуневидящими глазами,спросил его побежденный:«Где братья мои, Сабит?»И победитель хмуроответил Абу Рахману:«Сгорели они — их пепелв пустыню ветер унес!»«Исполни же обещанье, —промолвил еврей негромко. —Сказал, что добром отплатишь —плати за добро добром.Убей меня, храбрый воин,отправь за моим народом.Так будет расчет закончен,я благословлю тебя!»…И долго тянулось время,и ветер сдувал песчинки,И тучи укрыли солнце,свивая чехол земле,и небо казалось низким,тьма обнимала стены,и плакал над мертвым теломотважный воин Сабит.
После падения крепости евреев клана Бану Курайза один из видных воинов-мусульман по имени Сабит ибн Кайс ибн аш-Шаммас решил спасти одного из пленных — старика по имени аз-Зубайр ибн База аль-Курайзи, которого называли также Абу Абд ар-Рахман или Абу Рахман. Когда-то, еще до появления пророка Мухаммада в Медине, Абу Рахман отпустил на свободу Сабита. Сабит участвовал в битве Буас между арабскими языческими племенами Аус и Хазрадж (в ней участвовали и еврейские кланы). Абу Рахман тогда взял его в плен, отрезал ему прядь волос и отпустил на свободу. Мухаммад позволил Сабиту отпустить Абу Рахмана и вернуть ему все имущество. Но, расспросив Сабита и узнав о трагической судьбе всего племени, еврей сказал: «Я прошу тебя, о Сабит, за мою услугу тебе отправь меня к моему народу! Нет смысла жить после них. Я хочу как можно быстрее встретить своих любимых».
РЕЙХАНА, ПОСЛЕДНЯЯ ЕВРЕЙКА
…И унес навек сынов КурайзаВетер, вместе с пеплом их развеяв.Не увидишь, сколько ни старайся,Никого из племени евреев…Всех враги казнили у бархана,Женщин разделили меж собою,А одну, по имени Рейхана,Подвели к пророку после боя.Горький ветер,Ветер и песок…Черный ветер,Твой приходит срок…И была красавица РейханаНравом и скромна, и благородна.Он сказал: «Стройней не видел стана,Красотой лица луне подобна,Речь — волне старинного напева.Не таи в душе невинной страха:Не рабыней станешь ты, о дева,А женой посланника Аллаха!»Горький ветер,Ветер и песок…Черный ветер,Твой приходит срокА она, нащупав под накидкойИз огня спасенный свиток Торы,Так ему сказала — и улыбкойОтмела язвительные взоры:«Нет, еврейкой, дочерью евреяБуду я под чашей небосвода.Навсегда останется моеюВера истребленного народа!»Горький ветер,Ветер и песок…Черный ветер,Твой приходит срок……На забытом Богом пепелищеТени, тени — тающие лица.Только ветер из пустыни свищет,Словно призывает воротиться,Но несет, несет сынов КурайзаТот же ветер, пеплом их развеяв.Не увидишь, сколько ни старайся,Племя непокорных иудеев…Горький ветер,Ветер и песок…Черный ветер,Твой приходит срок…
После разрушения крепости еврейского племени Бану Курайза мусульмане казнили всех мужчин, оставшихся в живых, а женщин и детей разделили между собой. Мухаммад выбрал для себя из пленниц Рейхану бинт Амр. Она стала его собственностью. Мухаммад хотел жениться на ней, но она упросила его не делать этого. Когда он взял ее в свой шатер, она отказалась принять ислам, осталась иудейкой.
БЕШТ И ДОВБУШ
Существует несколько легенд, в которых рассказывается о дружеских отношениях между основоположником хасидизма, великом праведнике и чудотворце рабби Исраэле (Исроэле) бен Элиэзере, известном как Баал-Шем-Тов (Бешт) (1698-176о), и Олексой Довбушем (1700–1745) — знаменитым разбойником, «опришком», «карпатским Робином Гудом». Согласно хасидским преданиям, рабби Бешт до конца жизни не расставался с трубкой, подаренной ему Довбушем.
КАК РАЗБОЙНИК ДОВБУШ
ВПЕРВЫЕ ВСТРЕТИЛСЯ С РАВВИНОМ БЕШТОМ
Как-то раз надумал Довбуш к рабби Бешту в дом вломиться,Чтоб разжиться у раввина и деньгами, и вином.Вышиб дверь и на пороге встал: в одной руке рушниця,А другой сжимает саблю, сердце ходит ходуном…Было то в канун субботы. Видит легинь — стол накрытый.И хозяин с полным кубком во главе стола стоит.И воскликнул грозно Довбуш, тот разбойник знаменитый:«Подавай сюда припасы да вино, поганый жид!»Но как будто не услышал ватажка хозяин дома,Молча он смотрел на кубок, лишь губами шевелил.Разозлился крепко легинь: «Тут клинок, а не солома!»Ухватил он рабби Бешта и тряхнул что было сил.Покачнулся реб Исроэль, покачнулся полный кубок,Капля винная упала на разбойничий клинок.И тотчас Олексе будто смертным льдом сковало губы,И разжались пальцы сами, отпустили черенок.Испугался грозный Довбуш — что за чудо приключилось?Ухватил разбойник саблю, а поднять ее не смог!Лег клинок у ног Олексы… Капля алая дымилась…И попятился разбойник, и споткнулся о порог.Рабби Бешт благословенье дочитал и улыбнулся.«Проходи, — сказал негромко, — с миром ты, так пей и ешь!»С той поры во все субботы Довбуш сабли не коснулся:Больно тяжкой становилась от вина, что прoлил Бешт.И пошла молва в Карпатах: по субботам Довбуш славныйБезоружен, беззащитен, будто малое дитя.Собрались враги Олексы, и сказал им вoрог главный:«Коли так — пойдем в субботу и возьмем его шутя!»Вот тишком они подкрались, вот они ввалились в хату,Что стояла за пригорком, на окраине села.Как тут голыми руками отобьешься от проклятых?А они в лицо смеются: «Довбуш, смерть твоя пришла!»Только Довбушева сабля, что лежала в ножнах тихо,Вдруг взлетела и влетела прямо в руку ватажку.И взмахнул Олекса саблей, да еще присвистнул лихо,Побежали прочь злодеи по весеннему снежку!..Было так, иль сочинили — неизвестно и поныне,Только все же верят люди в те чудесные дела.С тех времен по эту пору говорят на Буковине,Будто силой капли алой сабля душу обрела.