Чтение онлайн

– - Ну, мы это обеспечим. Но сейчас я считают нужным провести суд над этим пособником банды. Конечно, я могу его и так убить, но нужно провести суд, чтобы потом меня не обвинили в произволе.

Тут арестованный, молчавший во время их разговора, сказал:

– - Как будто и без того мало ты совершил произвола, Инти! Мало ли девушек было обесчещено тобой! Ты хватал их на улице, затаскивал в дом, а потом, совершив своё мерзкое дело, топил их в сере, которую брал от вулкана.

Инти на миг поменялся в лице, но, видно, сообразил, что кто-то из своих назвал его так в присутствии пленника. Как бы то ни было, раскрытие инкогнито никак не входило в его планы и могло

сильно осложнить дело.

Асеро вступился:

– - Братья мои, да неужели тут кто-то поверит хоть одному слову этого мерзавца! Вчера он клеветал на меня, а сегодня вот за Инти принялся. И при том, что сам развращал юношество сомнительными теориями, да и на практике поощрял насилие. Впрочем, тут лучше непосредственным свидетелям слово дать. Да, Инти, ты прав, следует организовать суд, но так как нет человека, который мог назваться судьёй, многие уважаемые люди были если не в сговоре, то запуганы, к тому же пострадавшие не могут быть судьями в любом случае, а пострадали прямо или косвенно многие, то пусть судит народ и выносит приговор голосованием. А председательствовать могу и я, тут, я вижу, многие слишком растеряны.

Тапир нашёлся:

– - А имеешь ли ты право председательствовать? Ведь ты тоже от меня пострадал.

– - На моё счастье, ты не бил меня самолично. Хотя, конечно, оклеветал. Но в данном случае клевету можно не принимать во внимание, так как ты любого так оклеветать можешь. Ну а относительно моей персоны факт клеветы по крайней доказан. Да опять же судить буду не я, приговор тебе односельчане вынесут. И для многих увидеть тебя в петле будет лучшим подарком на Райма Инти. Суть обвинений я сейчас легко сформулирую, они у меня ещё со вчерашнего дня на языке вертятся.

– - А этот человек действительно Инти?
– - спросил старейшина, указывая на "Саири".
– - Только этого нам не хватало.

– - Если уж не боишься меня, то Инти чего бояться?

– - Ну, может, про девушек в сере ерунда, но он же покойник! Ну за что такое на мою бедную голову!

– - Значит, его можно не кормить обедом, -- невозмутимо заметила Онцилла, -- покойники же не едят.

– - Меня не так просто убить, как некоторые думают, -- сказал Инти, -- а чуток перекусить я бы не отказался. Из надёжных рук, разумеется.

Асеро ответил:

– - Не бойся, я у них уже ел, как видишь, жив. Думаю, что спорить с живым покойником им не с руки.

Старейшина задумчиво почесал в затылке:

– - А всё-таки, объяснить можно: ведь ты был в замке, тебя убили, твой труп вывесили на всеобщее обозрение в довольно непотребном виде, как же ты можешь после этого ходить, говорить, сражаться и есть? Конечно, ты ведь при этом не рассчитывал, что тебя как покойника разоблачат, но всё-таки как тебе это удалось?

– - Секреты своего ведомства мы не раскрываем, -- сказал Инти, хитро прищурившись, -- но, как ты можешь догадаться, воскрешать людей запросто мы не можем. Кабы могли, многое было бы по-другому.

– - Я как-то читал об осьминогах, будто бы они способны создать двойника из чернил, а сами уплывают. Возможно, что ты магическим образом создал полную иллюзию себя, так что, даже убивая, твои враги не могли распознать подделку. Так это было?

– - Не совсем так, но допустим, что твоя догадка близка к истине, что с того?

– - А то, что с таким могучим колдуном нам лучше не спорить. Надеюсь, вы все поняли?
– - и старейшина выразительно взглянул на супругу, которая до того если и скупилась на обед, то теперь бросилась готовить.

В общем-то, всё прошло гладко. Инти

наскоро перекусил в доме старейшины, только он услышал, как Медная Зелень шепчет Инти: "Всё-таки в толк взять не могу, как же так получается, что про тебя такие сплетни, а ты говоришь, что не виновен. Ну, пусть не насилие, а разврат всё-таки был?" "Было многожёнство, и не более того, это нашими законами и моралью дозволяется, но и с этим я завязал. Теперь у меня одна жена и всё!" "Всё-таки не верится, не могут же люди ТАК клеветать..." "Могут, к сожалению, могут. Ещё и не так могут".

Местные уже не удивлялись ничему, и наскоро начали приготовления к суду. Точнее, делать тут было ничего не надо, вчерашнее ещё не успели разобрать, и некоторые шутили на тему, что теперь подсудимый обменялся местами с одним из судий. Основной акцент обвинения Асеро решил сделать на развращении юношества, тем более что школьники тут наименее склонны лгать и выкручиваться, так как даже если и попытаются завраться, им с Инти довольно просто будет их ткнуть в противоречия. Впрочем, и об участии в банде он не забывал.

Инти позвал Морского Ежа и Морского Огурца, которые ему помогали доехать до селения и временно оставались за его пределами, чтобы в случае чего прийти на выручку. Они же должны были обеспечить порядок на суде. Инти успокоил Асеро, сказав, что все живы, но Коралл легко ранен.

На суде произнёс вводную речь Асеро, кратко изложив то, что узнал за менее чем два дня в деревне. Потом он вызвал Птичьего Когтя, и тот рассказал о сомнительной теории отбора наилучших и о порядках в школе, где поощрялось издевательства сильных над слабыми, а мальчиков над девочками. Поначалу он, правда, не думал, что учитель это поощряет, а не просто не вмешивается.

Птичий Коготь рассказал и то, о чём Асеро не знал до этого:

– - С детства я ненавидел инков, и причину этого вы знаете. Потому я с жадностью впитывал всё, что говорилось против них, и с интересом слушал Тапира у него дома, но однажды я понял, что с ним мне не по пути. Я мечтал бороться против инков, и он обещал помочь мне связаться с теми, кто борется, но только на одном условии. Я должен был назвать свою мать шлюхой.

Какая-то женщина в толпе громко ахнула, видимо, это и была его мать. Вслед за ней ахнули и другие.

– - Даже зная о своём происхождении, я не мог пойти на это. До того он говорил, что шлюхи заслуживают всяческих унижений, что каждый вправе овладеть ими силой, что надо их нагими водить в назидание остальным... Я не мог согласиться, что моя мать этого заслуживает, и отказался осуществлять свою мечту о борьбе такой ценой. А потом я услышал, что Тапир всех женщин считает шлюхами, потому что даже те из них, кто невинен телом, непременно мечтает о разврате в душе. Мужчинам он тоже такое приписывает, только для них это не считает позорным, -- было видно, что юноша очень смущён, рассказывая о таком.
– - Но откуда ему знать, что у кого в мыслях творится, Тапир не колдун вроде? В общем, верить я ему перестал. А потом, когда избили Фасолевого Стебля, а Тапир отсутствовал, меня мать к нему в дом послала, мол, не надо ли помочь как-то, даже о безумных заботиться надо... Ну, в общем, поговорил я с ним и понял, что Фасолевый Стебель умом здоров и что Тапир на него нарочно своих верных учеников натравливает, чтобы те его били, и он был покорен. Тогда я Тапира просто возненавидел, но ненависть скрыл, так как боялся, что со мной как с Фасолевым Стеблем может быть, или того хуже, так что он мне относительно доверял, а я, пользуясь этим, хотел помочь ему бежать.