И аз воздам
Шрифт:
— Каждый выбирает сам, как ему поступать в том или ином случае. Ты, Дайлерия, Орвилл — вы поступали так, как предписывали вам ваши собственные побуждения и каждый из вас будет отвечать только за свои действия. Мне понятна твоя нерешительность и понятно то, что ты пока что не можешь облечь в слова. Ваши пути сошлись на некоторое время и только от вас самих зависит, что будет с вами дальше. Если бы ты думала только о себе, твой путь был бы совершенно другим, чем то, что я вижу перед собой сейчас.
— Ты…знаешь, как мне вернуться? Что я должна…скажи, если ты действительно видишь это, как мне это сделать?
— Ты должна умереть.
Последняя фраза прихлопнула меня так, что я даже забыла, как дышать…умереть…ну почему, что я такого сделала непоправимого, что в конце всего стоит смерть? Неужели нельзя ничего исправить и я должна…нет, не хочу,
— Я…я не хочу…не могу…ну почему это все происходит именно со мной… — смотреть на неподвижную фигуру сквозь слезы было уже совершенно невозможно и в этот момент мне больше всего хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и заснуть там.
— Ты не поняла меня, — донесся голос провидца, — выслушай до конца и прими решение, как следует обдумав сложившуюся ситуацию. Вы, трое, идете каждый по своему пути, который является для вас единственно прямым и совершаете поступки, характерные только для вас. Чтобы вернуть вам все потерянное, надо дожидаться благоприятного момента, когда ваши пути сойдутся в одной точке. Иногда таких узловых точек может быть много, иногда — только одна и важно не упустить именно этот момент, потому что потом ничего нельзя будет сделать. Когда я говорю, что ты должна будешь умереть, я подразумеваю твою смерть только в этом мире, а не прекращение жизни вообще. Если бы Дайлерия повела себя в твоем мире по-другому, то без этого тоже можно было бы обойтись…но с учетом сделанного ею приходится вносить эту поправку. Умерев здесь, ты возвращаешься в свой мир и продолжаешь жить там.
— Продолжаю жить там? Я буду…жива там?
— Конечно. Этому миру останутся Орвилл и Дайлерия, как принадлежащие ему изначально, а ты уйдешь в тот мир, которому принадлежишь с рождения.
— Насколько я могу…верить твоим предсказаниям?
— Это твое дело. Ты можешь не верить им вообще и продолжать жить в этом мире и дальше, это будет твое решение. Я не умею лгать и нахожусь здесь до тех пор, пока говорю правду. Как ни странно это прозвучит для тебя, но я тоже хочу жить, даже если эта жизнь покажется кому-то непонятной и странной. Сотни лет, пролетевшие над этими залами, не отразились на мне и в дальнейшем я не собираюсь отступать от главного условия, благодаря которому я здесь нахожусь. Подумай обо всем, пока ты еще находишься здесь и, если ты согласна принять свой путь, то я покажу тебе его.
Воспоминания о том, что я оставила дома, начали проплывать у меня перед глазами. Работа…дорога на работу…улицы родного города…мама и Юрик…комната в Саперном… этот мир знаком мне до последней черточки, я знаю в нем все и я там действительно дома, в своем родном виде, а не в теле Дайлерии, от внешнего вида которой шарахались даже слуги в Арсворте… кому я нужна тут? Райшер сотоварищи спит и видит, как уничтожить меня, то есть ее… революционная тройка преследует свои интересы, им до меня нет никакого дела…может, была бы у меня та самая сила, которой они тут все владеют, я бы еще подумала, надо ли мне переживать в этом мире собственную смерть, уж слишком страшно думать о ней, как о единственной возможности попасть домой, но я не маг и вряд ли им буду когда-нибудь… они все учатся этому не один год…да
и как приживаться мне в этом мире? Никакой поддержки, никаких знаний, могущих помочь мне существовать здесь…а главный вопрос — зачем? Вот именно, зачем мне тут оставаться? Может быть, все произойдет не так больно и страшно, как я себе предполагаю?— Я хочу уйти в свой мир. Расскажи мне все, что я должна знать.
— Ты решилась и это правильно. Тогда слушай и запоминай. Узловых моментов, благоприятных для вас, будет только три. Первый наступит через два дня, второй через семь, третий через тридцать шесть, но я бы не советовал дожидаться его, по происшествии такого количества времени связи будут очень нестабильны и вероятность благоприятного исхода невелика.
— Значит, чем меньше времени пройдет, тем лучше?
— Да. Практически стопроцентная вероятность. Первая узловая точка будет здесь, в Рифейских горах…
То, что рассказал мне провидец, воспринималось как…ну не знаю, как это описать… Что меня убедило в его правдивости? Про себя я решила, что еще два дня на раздумья у меня есть и за это время что-нибудь поможет принять мне правильное решение. Рассказанное им походило на инструкцию к игре, даже результат был уже известен заранее, но его можно добиться только теми ходами, которые уже оглашены. Если предупрежден, то вооружен? В моем случае заранее расписанные ходы имели только одну цель — наиболее легко покинуть этот мир и вернуться домой. Я попыталась еще раз выспросить о причинах этого, но ответ был тот же самый — Дайлерия сделала в моем мире что-то такое, из-за чего и происходит весь этот сыр-бор. Одно радовало, что на вопрос, жива ли она, провидец ответил утвердительно и я немного воспряла духом.
— Значит, меня должны убить, — пламя в треножниках опять качнулось и зашипело, — но если это обязательное условие, почему я не могу, например, выйти отсюда и, скажем, покончить с собой?
— Как? Ты повесишься? Перережешь себе горло? Отравишься…чем? Бросишься со скалы?
— Да, ты прав, самоубийцей я никогда не стану, даже мысль об этом для меня невозможна, — лить слезы я перестала и решила обсудить кое-какие непонятные моменты, — слишком я люблю жизнь во всех ее проявлениях, чтобы решиться на такое самостоятельно. Но есть еще Орвилл, он бы вполне мог это сделать…такое возможно?
— Теоретически — да. Практически — нет.
— А если я…попрошу его об этом?
— Попробуй.
Бесстрастная констатация факта, только и всего, но спросить об этом самого Орвилла за два дня я все-таки смогу. Может быть, он сможет сделать это быстро и безболезненно? Как бы все не происходило в дальнейшем, провидец буквально по шагам расписал мне все, что надо сделать, упирая на главный фактор — все должно произойти очень быстро. Чем короче миг перехода, тем у меня больше шансов…
— Я все запомнила, прощай.
Уже повернувшись в сторону прохода в стене, на который указала мне рука, прикрытая серым одеянием, я вдруг решилась и вернулась на прежнее место. Все-таки этот вопрос меня слишком мучил, чтобы вот так просто уйти и не попытаться выяснить правду лично для себя…
— Можно я спрошу тебя? Для меня это очень важно, а ответа я никогда не узнаю, ни в этом мире, ни в моем. — Фигура на троне медленно кивнула и замерла, склонив голову набок в знак заинтересованности. — Скажи, ты ведь знаешь все, что было со мной в моем мире… — я глубоко вдохнула и, собравшись с силами, спросила, — он любил меня хоть немного или…или это все была только игра, а я ничего не видела и не понимала?
— Ты спрашиваешь о мужчине из твоего мира, который жил с тобой? Он талантлив… очень талантлив, таких людей единицы и встречи с ними редки. Если бы он был актером, зал лежал у его ног, потому что ему дана возможность не только верить в то, что он играет, а растворяться в этой игре без остатка. Такие люди проживают каждое мгновение своей жизни, как последнее, они живут в исполняемых ими ролях и верят, что это их настоящая жизнь. Их нельзя назвать лицедеями или обманщиками, они правдивы и искренни в своих чувствах, которые выплескивают на тех, кто живет с ними рядом. Но у них есть и другая сторона, присущая каждому таланту, с которой окружающим очень тяжело сосуществовать… они подобны звезде, прокатившейся по небосклону и загораются также быстро, как и гаснут. Мало кто может вытерпеть такое…чаще всего они так и остаются одинокими и забывают свое истинное лицо, а в конце пути перебирают многочисленные персонажи, жизнями которых заменена их собственная. Ты проклинала его…обернись и подумай еще раз, нужен ли тебе такой мужчина?