И аз воздам
Шрифт:
— Лерия, где ты, — раздался рык сверху, — Нейди тебя забери! Руку достанешь? Спускаю одеяло, хватайся!
Животом я проехалась по изъеденной поверхности камня, ударилась грудью о самую высокую часть площадки, обстукала об нее же колени и со всего маху влепилась в Орвилла, не веря, что мы все-таки успели забраться наверх до того, как стая падальщиков подлетела к подножию камня. Снизу раздался вой и тявканье, царапались когти о камень и слышались звуки, как будто что-то рвали на части с придыханием и полузадушенным рыком.
— Что…там… — говорить было тяжело еще и потому, что спину прижимали так сильно, что почти не было возможности дышать, но опасность миновала и это придавало уверенности в завтрашнем дне.
— Плащ рвут, —
— Одеялами обойдемся, — гибель плаща по сравнению с собственным спасением выглядела сущей ерундой. — Только как тут всю ночь просидеть…да не упасть…ума не приложу.
Я отлепилась от него, покачнулась и снова схватилась за руку, испугавшись потерять равновесие. Постояла, приходя в себя, и села на камень, выискивая положение поудобней. Бугристая поверхность не давала толком пристроиться даже сидя, а еще до рассвета надо продержаться!
— Ложись на одеяло, — Орвилл сложил его в четыре раза и положил поперек площадки, — на живот давай. Ногами постарайся не дрыгать…впрочем, это у тебя особо и не получится…
Мешки были связаны и перевешены через высокую часть камня как через спину лошади, а второе одеяло он сложил мне на ноги сзади, обхватив их руками.
— Так не свалишься, я держать буду, а поспать удастся хоть немного. Завтра надо дойти до гор.
Судя по тяжести, он положил на ноги еще и голову, под животом и боком выпирали каменные горбушки, внизу бесновались местные шакалы и где-то далеко завывали их конкуренты.
Конечно, утром я проснулась разбитая…да какое там утром, ночью просыпалась в страхе, что падаю с камня прямо в середину стаи, но при каждом шевелении ноги ощущали захват и я успокаивалась…на некоторое время. Ближе к рассвету стая все-таки снялась и помчалась куда-то с диким взвизгиванием и тявканьем, вдали трубно завыли, а с другой стороны раздался и вовсе непонятный звук. Прикидывать про себя размер опасности я не стала — здешних зверей я все равно не знаю, а шакалов под камнем мне уже было достаточно, чтобы отправиться на тот свет.
Спустившись с камня, я поморщилась от неприятного запаха — мало того, что оскорбленная стая разодрала плащ, так еще и обгадила камень и все вокруг. Пока еще не нахлынула жара, мы наскоро поели, запивая остатками воды и пошли вперед к горам, которые уже поднимались на горизонте этаким девятым валом. Чем больше мы отмахаем за день, тем лучше для нас, вторая ночевка в степи может быть не такой удачной.
К подножию гор мы подошли вечером, но чего это стоило, лучше не вспоминать! Отдыхали два раза и то очень мало, только отдышаться, растереть ноги и дальше в путь. Очень хотелось спросить, почему нельзя было построить портал поближе, но я решила все вопросы оставить на потом, когда дойдем и придем в себя. Несмотря на всю выносливость в этом виде, к концу второго дня Орвилл тоже начал уставать и время от времени сбавлять темп. Делали пару глотков теплой воды и шли дальше…
Издалека горы казались неприступной стеной, но по мере приближения стена начинала разваливаться на отдельные пики и горбы, уходящие вдаль, между ними прорезались проходы и седловины, на склонах проявлялись деревья и в довершение всего справа я увидела блестящую нитку воды. Солнце скрывалось за отрогами, протягивались длинные тени и я не заметила, как мы уже шагали по возвышенности, оставляя степь внизу по правую руку. Редкие деревья соседствовали с кустарниками, выходы камней прикрывались травой, которая становилась все более зеленой по мере продвижения вверх. По пути мы набрели на небольшую нишу, образованную нависшим козырьком и решили остановиться в ней на ночлег. В сгущающихся сумерках собирали все, что только могло гореть и я оценила труд Орвилла, который уже долгое время нес пару валежин на спине как заправский штангист. Куча топлива была невелика, но до рассвета ее должно было хватить — отходить далеко в поисках дров я побоялась, зато тщательно
собрала в пределах прямой видимости все, что только могло гореть. Разложив костер полосой у входа в нишу, мы повалились на одеяло, наслаждаясь теплом и едой. Вскипятили остатки воды с травами, положенными нам Лиенвиром на такой вот случай и молча смотрели в звездное небо.— Ты знаешь, куда надо идти дальше?
— Завтра дойдем до ручья, помоемся, отдохнем…там будем думать.
— Здесь кто-нибудь живет? Из людей я имею в виду… — я повернулась и пристроилась Орвиллу под бок, натянув сверху второе одеяло. — Как будем искать прорицателя?
— Надо подниматься в горы, — он лежал на спине, закрыв глаза. — Где-то здесь должна быть дорога наверх…или за этими горами. Те, кто ходили к нему, упоминали о высоких узких камнях с плоской стороной по дороге. Возможно, они не все сохранились, но если нам встретится хоть один, то в пределах видимости должен быть и второй. Еще там были каменные святилища без окон с маленьким круглым входом.
— Дольмены, — вспомнила я аналогичные постройки у нас на Кавказе. — Или составленные из плоских камней с каменной крышей или выдолбленные в цельном камне. У нас есть такие, только никто не знает, для чего они строились и как использовались. Может быть, там тоже жили прорицатели?
— По нашим сведениям они там не жили, — поправил Орвилл, — эти святилища для чего-то использовались ими, но уж никак не для жилья. Они встречаются только в Рифейских горах.
— Может они использовались как пространственные порталы? Залез туда, закрылся, а вылез уже из другого…в другом мире, например? — подобная идея мне понравилась и я представила, что это было бы неплохое решение проблемы даже если я бы вылезла из такого дольмена на нашем Кавказе. Орвилл хмыкнул, но комментировать ничего не стал, а мне всю ночь снилось, что я вылезаю из очередного дольмена, но каждый раз это оказывается совсем не Питер и я со вздохами и причитаниями залезаю обратно.
До вожделенной реки мы дошли только к середине дня. По большому счету это была даже не река, а просто горный ручей, но в здешних условиях даже такой объем воды был уже благом — можно помыться, напиться и даже некоторое время полежать…пока не замерзнешь, поскольку тек он с гор, а оттуда, как известно, горячие источники не бьют, как у нас на Камчатке. Небольшое озерцо, выбитое падающим потоком, в самом глубоком месте было мне по шею, а по краям лениво плескалось по песчано-травяным отмелям, на которых прогретая вода была чистой и прозрачной. Вряд ли диаметр озерца составлял больше пяти-шести метров и полоскаться по очереди мы и не думали — когда плетешься по жаре из последних сил, то на все вокруг уже наплевать.
— Орвилл, — я повалилась на мелкие камни, стаскивая сапоги, — тут…никто не живет?
Он сидел на корточках, протянув руку над водой, как будто поглаживал поверхность и больше всего в жизни я сейчас боялась, что он вдруг скажет, что тут водится какая-нибудь зараза, из-за которой нельзя заходить в воду и даже пить ее.
— Нет, ничего не чувствую, — рука легла на поверхность, потом ушла под воду и легла на дно. — Было что-то, но уже давно…в горных реках нечисть редко живет.
К черту все расспросы, у меня уже язык присох к нёбу, в носу все ссохлось и кожа стала как у ящерицы…в воду, скорее в воду, даже такую холодную!
Вода, кстати, действительно была холодная и плавать в ней никак не получалось. Раз-два-три и все, озерцо закончилось…я просто легла на песчаную отмель, наслаждаясь прохладной влагой вокруг себя. Орвилл поплескался и тоже вылез на берег, а мне было лень даже пошевелиться и посмотреть вокруг.
— Давай сегодня никуда отсюда не пойдем, — было так хорошо лежать, то и дело глотая воду, — ну что нам стоит тут заночевать? Еще неизвестно, сколько плестись до этого провидца, а за два дня по жаре у меня уже все мозги спеклись…а вдруг там, в горах, воды не будет? Орвилл, ты меня слышишь?