И аз воздам
Шрифт:
Это что же получается, если я толкну кого-нибудь, то мне будет от этого хорошо? Надо проверить еще раз… я прошлась по платформе, заглядывая внутрь себя. Состояние эйфории продолжалось недолго, пока я не встала у края перрона в ожидающей толпе. Обычная давка на входе, когда двери уже закрываются, вызвала знакомое раздражение и ненависть к тем, кто медленно заходил прямо передо мной…ну да, вот маячит спина в кроличьей шубке и распущенные волосы…не может, что ли, ногами перебирать побыстрее? Со всей злости я впихнула девицу в вагон, буквально впечатав ее в кого-то и тут же по спине разлилось приятное тепло. Девица впереди пыталась повернуться, но нас стиснули со всех сторон, а потом я отошла в сторону и злорадно смотрела, как она пытается угадать, кто ее так пнул. В состоянии эйфории не хотелось никого толкать и я даже блаженно
У меня началась увлекательнейшая игра — как сделать так, чтобы зацепить как можно большее число людей по дороге. Это прекрасно получалось при спуске по эскалатору. А что, они сами виноваты, нечего вылезать из правого ряда или выставлять сумки и руки на середину ступенек! При столкновениях тяжелая чернота внутри уходила, а я как будто становилась легкой и воздушной и прыгала дальше вниз, намечая по пути очередную жертву. Один раз, когда я уже бодро шла, печатая шаг, по перрону, меня дернули сзади за рукав.
— Ты что это толкаешься, — полезла на меня круглолицая девица в кожанке, — места было мало тебе? В морду захотела?
Внутри моментально поднялось черное и тяжелое облако, от которого закололо в пальцах рук и ног, а в голове зашумело. Я еще только собиралась с ответом и глубоко вдохнула, как она испуганно отдернула руку и застыла с расширившимися глазами и приоткрытым ртом. Я ухмыльнулась и вздернула подбородок кверху, рассматривая девушку в упор, а рядом ойкнула женщина и народ стал оборачиваться на нас. Поскольку девица больше ничего не говорила, я развернулась и пошла дальше по перрону, не обращая ни на кого внимания.
Второй аналогичный случай произошел дома, когда на кухню вышла Фатима с каким-то абреком. Я стояла около одной газовой плиты, ожидая закипания чайника, а они болтали по-своему у соседней, посматривая на меня. Абрек был тощий и черный, от него ощутимо попахивало несвежим духом и заношенной одеждой, что моментально вызвало брезгливость и неприязнь. Потрещав между собой, они замолчали, Фатима меленько и пакостно захихикала, а гастарбайтер подошел ко мне.
— Хороший женщына, — заговорил он и мне почудилось, что от него воняет псиной. — Пойдем со мной, хорошо будет, денег дам, — настойчиво потянул меня за рукав и мне стало тошно от его смрада.
Эту прослойку я откровенно не любила, но старалась на конфликты не нарываться и обходила их стороной. Сейчас же во мне как будто что-то взорвалось внутри, по рукам и ногам пробежали острые холодные коготочки и я резко повернулась к мужчине.
— Что ты сказал, повтори, — совершенно спокойно спросила я, тщательно проговаривая каждое слово, из последних сил сдерживая бушующее внутри темное пламя. Глаза заволокло туманом и как через вату я услышала жуткий визг Фатимы.
— Эй, Лерка, успокойся, ты чего это? — меня сильно встряхнули за плечи, — ты слышишь, ай нет?
— Слышу, слышу, — чернота внутри успокаивалась, но никуда не ушла, она просто легла на дно, прислушиваясь к происходящему.
— К тебе полезли, что ли? — Паша-зэк еще раз встряхнул меня и я поняла, что он сжимает мне запястье своей когтистой лапой. — Так заорала бы, чего молчала-то? — Он крутнул мне руку и осторожно вынул оттуда нож. — Не надо этого, Лерка, ты молодая еще, а за этих ублюдков будешь на зоне париться. Бери чайник, да иди… или лучше водки выпей, а то тебя испугаться можно.
Я молча взяла чайник и пошла к себе, недоумевая, откуда в руке взялся нож. Зайдя в комнату и бросив взгляд в зеркало, я чуть не уронила чайник себе на ноги, с ужасом уставившись на свое отражение. Вместо привычного мне лица на меня смотрела какая-то звериная морда с бешеным оскалом и рядом с ней я бы не пожелала находиться даже днем в людном месте, потому что ее обладательница была страшна и опасна.
Хлебая горячую воду, я пыталась разобраться в том, что со мной происходило
в последнее время. Я что, схожу с ума от ненависти ко всему вокруг? Похоже, что дело было именно в этом. За прошедшие три недели я дошла до какой-то крайности, если совершенно перестала себя контролировать и даже не помню, откуда в руке появился нож. Пусть кухонный, но это все равно оружие, которым можно если не убить, то поранить, а в тот момент на кухне я могла запросто убить этого абрека не поморщившись. Значит, и та девчонка в метро просто испугалась меня. Я всех ненавижу…Бросая вокруг косые взгляды, я вдруг стала замечать, что некоторые люди спотыкаются на ровном месте, а кое-кто и вообще падает без видимой причины. Взгляды действовали не всегда и закономерности я никак не могла уловить, но была какая-то связь между ними и той злостью, что поднималась у меня внутри. Проверяя свое наблюдение, я уставилась в спину молоденькой девчонке в короткой норковой шубке, которая хихикала и трещала по мобильнику, вышагивая впереди меня. Посмотрела прямо, никакого эффекта, бросила взгляд на аптеку и попробовала повторить все то же самое еще раз. Девчонка запнулась на ровном месте, трубка отлетела далеко по асфальту и пропала в грязной луже, а сама хозяйка со всего маху грохнулась на колени, приложившись ладонями и лицом к выбоинам на тротуаре. Кто-то кинулся поднимать ее, а я обернулась и удовлетворенно заметила порванные колготки, разбитые ладони и шубку, заляпанную весенней грязью. Есть!
Игра продолжалась. Толстая тетка, влезшая без очереди передо мной, грохнулась перед самой кассой, разбив свои бутылки, обнимающиеся парень с девушкой шлепнулись вниз со ступеньки прямо в жидкую грязь, неприятный толстый мужик запнулся и осел на асфальт, вертлявая девица на шпильках подвернула ногу и сломала каблук дорогущих сапог…да все не перечесть, сколько произошло подобных воздействий! Было бы еще неплохо научиться также воздействовать на машины. Стоит, например, вылизанная иномарка на светофоре, а у нее возьми и заглохни двигатель. Ненадолго, на полчасика, зато сразу образуется пробка, водитель опоздает и будет беспомощно бегать вокруг поднятого капота, пока не истечет положенный ему срок. Приятно? А то!
В будние дни дорога на работу и обратно отнимала так много времени и сил, что домой я приползала уже затемно и ни о каких прогулках не было и речи. В выходные же делать дома было абсолютно нечего и я одевалась потеплее, чтобы пешком отмерять километры. Неважно куда, лишь бы идти не останавливаясь, потому что лежать у телевизора было еще хуже. Но человек — существо мыслящее и выкинуть все происшедшее из головы я никак не могла. Частенько я шла вдоль шоссе в сторону города, рассуждая сама с собой, доказывая, споря и ссорясь. Хорошо, что по обочине мало кто ходил, а машины пролетали мимо и не обращали внимания на одинокую фигуру, бредущую по раскисающему краю дороги. Поначалу я пыталась доказать Лешику, что он неправ, потом доказать себе, что я слепая идиотка и проглядела то, что лежало на поверхности. Постепенно мысли стали сворачиваться на конкретных врагов, например, того же амбала. Может, подкараулить его во дворе и облить чем-нибудь машину? Залезть на крышу и уронить на нее кирпич? Налить макрофлекса в замочную скважину? Мелко, зато приятно. Подобные мысли грели душу и развивали воображение. Мысленно я то подкладывала взрывчатку под дверь, то перерезала провода, то прокалывала ему колеса и запихивала рыбьи потроха под капот. Заодно доставалось и Лёшику, которого мне хотелось наказать так, чтобы он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Съездив в Сосновую Поляну по адресу, который я узнала из его доверенности, я долго гуляла вокруг дома, рассматривая машины и людей. Знакомой «Ауди» я не увидела, а вот женский голос по домофону сообщил мне, что комната продана и хозяин съехал уже как месяца четыре назад и не оставил никаких координат.
В очередные выходные я собралась и поехала в Ковалево, но тут мне повезло еще меньше — гаражей там было немеряно и в каждом он мог теоретически работать. Вернулась я с мокрыми ногами, головной болью и длиннющими беседами в стиле классической шизофрении, которые не прерывались у меня в голове ни на минуту. Цеплять людей я стала меньше, а вот мыслей о справедливом возмездии становилось все больше и это затягивало меня, как бездонный омут. Иногда я выпадала из реальности и неожиданно осознавала, что абсолютно не помню, как попала в то или иное место.