Чтение онлайн

— Лера, я люблю тебя, — проникновенно зашептал мне Лёшик на ухо, подхватив меня на руки и продвигаясь по направлению к спальне, — я так по тебе соскучился, ты не представляешь даже…

Звонок в дверь разбудил меня и первым делом я потянулась за трубкой мобильника. Господи, уже двенадцать, вот это я здорова дрыхнуть! И кто же это ко мне приперся в субботу так неожиданно? Первым делом я подумала, что приехала мама, но потом эта мысль улетела, как дым. У нее были свои ключи и она никогда бы не приехала просто так, без предупреждения. Может быть, соседи? Дом старый и трубы в нем лопались и протекали без предварительной записи и обсуждения. Ох,

лишь бы не это, денег не напасешься на их ремонты…

Натягивая спросонья майку и леггинсы, я пригладила волосы и кое-как добрела до входной двери.

— Да слышу я, слышу, чего названиваем с утра пораньше, — проворчала я, открывая дверь. — Кто там? Что случилось?

— Участковый лейтенант Сидорчук. Гражданка Колесникова Валерия Павловна дома? — послышалось из-за двери.

За каким хреном ко мне мог припереться участковый да еще в субботу в двенадцать дня, было трудно представить и я все-таки решила пообщаться с представителем власти.

— Вы гражданка Колесникова Валерия Павловна? — хмуро спросил участковый, за спиной которого маячили два амбала и неопределенного возраста баба. В бабе я признала нашего техника-смотрителя, с которой не раз сталкивалась во дворе.

— Здравствуйте, Лидия Ивановна, а в чем дело?

— В квартиру пройдемте, Валерия Павловна, — стал напирать участковый Сидорчук. — Там и поговорим.

— Ну проходите, — посторонилась я. — Чего случилось-то?

Первым делом у меня промелькнула мысль, что они ищут Лёшика и на самом деле он какой-то бандит или киллер. Но в этом случае у меня есть самое нормальное оправдание — по ментовкам я не хожу, ориентировок ихних не читаю и имею полное право не знать ничего. Но действительность оказалась намного хуже…

— Позвольте мне поговорить с девушкой, — отстранил один из амбалов участкового. Тот хмуро посмотрел, но отодвинулся в сторону и прислонился к стенке, Лидия Ивановна встала у дверей в кухню, а второй амбал отошел к камину. — Валерия Павловна, месяц назад вы продали свою квартиру и срок вашего пребывания в ней истек вчера. Поскольку квартира принадлежит теперь мне, я предвидел такую ситуацию и пришел сюда в сопровождении участкового уполномоченного и представителя жилконторы. Вот здесь у меня, — он помахал папочкой, — находится договор купли-продажи, свидетельство о госрегистрации сделки и мой паспорт. Все эти документы я предъявлял уже и в паспортном столе и в отделении милиции, куда обращался за помощью. Если вы мне не верите, могу предъявить вам ксероксы этих документов, оригиналы, уж извините, не дам. Еще порвете со злости, — ухмыльнулся он. — Подтвердите, товарищи, что вам я показывал все эти документы, — кивнул он участковому и технику.

— Видели, — буркнул мент, не сводя с меня взгляда.

— Ну вот видите, я хочу, чтобы все было по-хорошему, — амбал тоже уставился на меня, ожидая реакции на свои слова. — Раз вы вчера не выехали, я пришел сегодня предупредить, чтобы вы до понедельника очистили квартиру от своих вещей. Кроме, разумеется, кухни и ванны. Это в договоре отдельно оговорено, если вы не помните.

— Это…какая-то ошибка… подождите…я ничего не понимаю… я не продавала свою квартиру…я не подписывала никаких документов!

— Ну вот, я так и знал, — разочарованно протянул амбал и полез в папку. — Смотрите, это ваша подпись? — ткнул он толстым пальцем в листок ксерокса. — Ну, смотрите!

Я дрожащими руками взяла текст договора купли-продажи. Он так прыгал у меня перед глазами, что я не могла прочитать там

ни одной буквы, да еще вдобавок на него капнула слеза.

— Ну вот реветь-то не надо только, — брезгливо скривился амбал, — сперва продает, а потом тут комедию ломает…увидела свою закорючку? Между прочим, там и твои полные данные твоей рукой написаны, читай, коли грамотная!

Рядом с подписью моей рукой было выведено «Колесникова Валерия Павловна» вроде бы именно так, как я всегда подписывала документы.

— Я…я не подписывала этого документа… — руки опять затряслись и бумага задрожала. — Где дата…я не могу найти дату…

— Дура, что ли совсем, — проворчал амбал, обращаясь к участковому, — вверху смотри. Четвертое марта, если не помнишь ни фига!

— Послушайте…но ведь я должна куда-то деваться, если бы я продала квартиру! — ухватилась я за спасительную мысль. — И у меня на руках должен был быть договор на что-то другое…я-то куда должна идти, на помойку, что ли?

— А это у тебя должен быть свой договор, причем зарегистрированный, — отозвался второй амбал от камина. — И где он у тебя, не наша забота. Может, ты его потеряла по пьяни? Паспорт твой где?

— В сумке, — дернулась я к вешалке, но участковый опередил всех и полез в нее первым.

— Ну-ка, — помахал он паспортом и раскрыл его на страничке с пропиской. — О-па, Валерия Павловна, чего вы тут нам всем головы морочите-то, у вас тут уже давно стоит совершенно другая прописка…две недели, между прочим…

— Что-о? — меня стало трясти крупной дрожью и я схватилась за косяк. — К-ка-кая друг-гая п-прописка? Где?

— В Караганде! — передразнил меня амбал. — Чаще в паспорт надо заглядывать! Где она прописана, лейтенант?

— Поселок Саперное, Лагерное шоссе, — бормотал представитель власти, разбирая запись в штампе о регистрации.

— Ну что, вспомнила, шалава? — ласково спросил второй амбал, поковыряв толстым пальцем каминную полку. — Или столько бабок получила, что до сих пор не отошла от пьянки?

— А сколько…она получила-то? — с придыханием вытянула шею Лидия Ивановна.

— Да шесть лимонов, — ухмыльнулся первый амбал.

Услышав сумму, я медленно осела по стенке прямо на пол в холле.

— Эй, Валерия Павловна, — голос амбала доносился как через вату, — уж так и быть, подожду до понедельника, сегодня я добрый! Но чтобы в понедельник тут и духу твоего не было, поняла? Ну, лейтенант, я же говорил, что все будет тип-топ, а ты не верил! Пошли, Витюня, у нас еще дела сегодня.

Дверь за ними уже давно захлопнулась, а я так и сидела на полу в холле, раздавленная тем, что только что узнала. В голове было пусто и ни единая мысль не приходила на ум. Не было желания ни говорить, ни звонить, ни жить. Окончательно замерзнув, я с трудом встала и пошла в ванну. Надо умыться, почистить зубы, надо…

Что надо сделать? Я не знаю, что надо сейчас сделать, меня убили, раздавили и не оставили ничего… Где моя зубная щетка? Протянув руку к стаканчику, я тупо глядела на единственную щетку в нем, а потом ринулась к шкафу с вещами и рывком открыла дверцу. Так и есть, ни одной вещи Лёшика в нем не было! Сунувшись на антресоли, я также не увидела коробок с мужскими ботинками, в ящиках больше не было мужского белья, а перед зеркалом в коридоре ни одной туалетной воды. Напоследок, для очистки совести, я зашла в ванну и заглянула в стиральную машину, где, как я точно знала, лежали его грязные рубашки, брошенные вчера туда лично мной. Ничего там теперь не было…