Художница
Шрифт:
Встали на зелёный пригорок, закрыли глаза. Сколько времени простояли, непонятно.
Первой заговорила Анна Степановна:
– Леся, ты опять летала?
– Нет, я просто поняла, что правильно ехать с вами. И ещё, что с мамой и братиком тоже всё будет нормально. Я теперь не боюсь ничего.
– Да, и мне пришло решение. Я точно знаю, как мне поступить, чтобы моя душа была спокойна. Все мои сомнения здесь развеялись. И теперь я полна сил и решительности. Как же я благодарна природе,
Обратно шли, воодушевлённые и успокоенные. Исчезли все сомнения.
Дома стали укладывать все свои заготовки. Когда собрали всё, оказалось, что они хорошо потрудились.
Анна Степановна засмеялась:
– Ничего себе, с голоду точно не умрём. Никогда я столько не привозила в Питер.
На следующее утро встали пораньше. Позавтракали. Вынесли все вещи на улицу. Анна Степановна закрыла дом на замок.
Рекс обеспокоенно бегал вокруг, поскуливая и заглядывая в глаза.
– Бедный ты мой, боишься, что мы тебя оставим? Нет, нет, ты с нами поедешь. Разве я тебя могу оставить? – Анна Степановна ласково погладила пса. И он всё понял своим собачьим чутьём и стал радостно носиться по двору.
Нагрузившись поклажей, они пошли к реке. Здесь Анна Степановна вытащила лодку, спрятанную в прибрежных кустах, погрузили всё. Рекс, как всегда, запрыгнул первым и сел на своё излюбленное место.
– Ну, что поехали? – Анна Степановна завела мотор, и лодка рванула по реке.
Плыли минут двадцать-двадцать пять. Вот впереди на берегу реки показались дома. Анна Степановна направила лодку к небольшому деревянному причалу.
– Всё, приехали, выходим и разгружаемся.
Поднялись по небольшой деревянной лестнице и направились по деревенской улице.
Олеся с интересом разглядывала незнакомую деревню. А Рекс радостно носился туда-сюда, узнав знакомое место.
Подошли к большому дому. Анна Степановна открыла калитку, крикнув:
– Дома кто есть?
Из дома торопливо вышла пожилая женщина:
– Анечка, ты что же не позвонила? Проходите в дом.
– Нет, тётя Валя, мы сразу поедем, времени у нас мало.
Анна Степановна подошла к большой машине, стоящей во дворе. Открыла багажник.
– Давайте всё сложим сюда. Леся, садись и пристёгивайся. Рекс, сюда! – она похлопала по заднему сиденью машины.
Рекса не пришлось долго уговаривать. Он запрыгнул и сразу сел, как будто не в первый раз.
Анна Степановна попрощалась с женщиной и села за руль.
– Ну, ещё заедем в одно место и домой.
Олеся молча смотрела на мелькавшую дорогу. Для неё начинался новый этап жизни и на душе было неспокойно.
Внезапно машина остановилась перед развилкой дорог. На дорожном знаке было написано "деревня Покровка". Анна Степановна решительно повернула машину и поехала туда, куда показывал дорожный знак. Увидев удивлённые глаза Олеси, она решительно сказала:
– Тебе обязательно надо повидаться с матерью. Какая бы она не была, она мать. Да и по брату своему, наверное, ты соскучилась, да, Леся? Иначе я не смогу жить спокойно. Я ведь тоже мать, и знаю, что она может чувствовать.
Анна Степановна посмотрела на Олесю. Та, опустив глаза, молчала. Только слезинки покатились по щекам.
– Не переживай, там никто не посмеет тебя обидеть. Мы только увидимся с твоими близкими и поедем. Пойми, девочка моя, хуже всего во всех отношениях это недосказанность. Мы ведь не убегаем, так ведь? Ты просто едешь учиться. И матери, я думаю, это важно знать. Ведь она у тебя не совсем пропащая, да? Не плачь, я уверена, что мы всё делаем правильно.
Олеся только согласно кивала головой, не переставая безмолвно плакать.
До деревни доехали быстро.
– Давай показывай, куда ехать, – Анна Степановна сбавила скорость.
Подъехали к дому Олеси.
– Давай зайдём вместе. Не надо ничего бояться. Это же твой дом.
Олеся робко открыла калитку. Чистота во дворе её удивила. Матери и отчиму обычно было не до чистоты в доме, а тем более во дворе.
Из дома сначала выскочил рыжеволосый мальчуган и закричал:
– Леся, Леся пришла!
Бросился к Олесе на шею и так крепко обнял её, что Олеся дрогнувшим голосом сказала:
– Антошка, ты меня задушишь!
Она не видела, как из дома вышла мать, только услышала голос Анны Степановны:
– Здравствуйте, Ольга.
Мать с побелевшим лицом подошла к Олесе и опустилась перед ней на колени.
– Доченька моя, прости меня, прости меня Христа ради…
Заплакала навзрыд, обхватив Олесю.
– Мама, мама, не надо. Всё хорошо, всё хорошо, – говорила Олеся, плача вместе с матерью.
– Всё, надо успокоиться, – Анна Степановна подняла Ольгу с земли, – Давайте зайдём в дом. Надо поговорить. Не здесь же разговаривать.
Ольга вопросительно посмотрела на неё заплаканными глазами.
– Мама, это Анна Степановна. Это она… меня спасла.
Зашли в дом. Олеся заметила, что и дома был порядок и чистота.
Мать суетливо бегала по дому. То бросалась ставить чайник, то снова бросалась к Олесе. Пока Анна Степановна, обняв её за плечи, не усадила на старенький диван.
Олеся села рядом, обняла мать. Антошка тоже сел, прижавшись к Олесе.
– Мам, а где… этот?
– Нет здесь "этого", и никогда больше не будет. Как же я виновата перед тобой, дочка, – она снова заплакала. – Никогда себе не прощу. Знаешь, я теперь не пью. Тогда какое-то затмение на меня нашло. Наверное, потому что я так сильно любила твоего отца. Для меня его смерть была каким-то кошмаром. И я забыла про тебя, забыла, что ты его дочь. Прости меня, если сможешь.