Хрустальная туфелька
Шрифт:
Кэролайн, увлеченная всем на свете, кроме меня, вдруг указала на ресторан, где подавали гриль.
– Умираю с голоду. Думаешь, тут можно поесть?
Заведение казалось слишком простым для миллиардерши, но пахло достаточно вкусно, чтобы у меня заурчало в животе.
– Очень даже, – согласилась я.
Как только мы присели у окна, откуда открывался вид на северную пристань, Кэролайн заказала бутылку вина и, наконец, уставилась на меня внимательным взглядом.
–
– Некоторый, – ответила я яростным взглядом.
Немного помолчав, она провела ладонью по льняной салфетке.
– Твоя семья, должно быть, в ужасе.
– Не таком сильном, как я.
– Ты стыдишься.
– Не за Уина.
Приподняв брови, она недовольно посмотрела на меня.
– Конечно, нет. Я имела в виду...
– Стыжусь ли я себя? – усмехнулась я. – То, чем занимались мы с Уином – исключительно наше дело. Уверена, что чью бы сексуальную жизнь не выставили на всеобщее обозрение, это было бы отвратительно.
– Тогда что?
– Я волновалась, что может подумать его семья, – и что могли подумать вы.
– И почему тебя это волновало?
– Вы знаете.
– Объясни мне, дорогая.
– Потому что мне нравится Уин. Правда очень-очень-очень нравится.
Ей явно не понравилось мое чрезмерное употребление слова «очень». Но я посчитала это более приемлемым, чем признаваться сейчас в любви.
– Переходи к делу.
– Команда Константинов, помните?
– Ах да, твои глупые идеи стать частью нашей семьи.
– Я нужна Уинстону.
– Уинстону никто не нужен, – довито выплюнула она.
– Неправда. Ему нужна семья. Люди, способные прикрыть спину.
– И это ты?
– Да.
Кэролайн продолжала смотреть на меня, ожидая, что я объясню или вставлю еще какие-то уточнения. Но я не собиралась. Больше говорить было не о чем. Я нужна ему. Потому что понимала Уинстона, как никто другой. Потому что могла заставить его время от времени ослаблять бдительность и становиться нормальным. Потому что очеловечивала его. Да, я развлекала Уина, но также давала ему возможность быть собой. Свободу от осуждения и требований возмещать ущерб.
– Мой папа недавно рассказал, что они с мамой отказались от денег ради любви. Не все в этом мире можно купить за деньги. Некоторые вещи могут стать куда лучше, если не бросать в них черную кредитную карту.
– У меня платиновая карта, но неважно.
– Вы любили своего мужа?
– Конечно, – усмехнулась она. – Что за странный вопрос?
–
Просто многие люди в вашем, эм, социальном кругу женятся отнюдь не по любви.– Я нежно любила Лейна.
– А ваши чувства остались бы неизменны, если бы он был беден? Если бы ради него вам пришлось отказаться от итальянских кожаных сумок, личных водителей и платиновых карт с неограниченным бюджетом? Вы бы все равно выбрали Лейна?
Кэролайн не ответила, но я уловила проблеск любви в ее глазах. Потом вспышку горя. Она бы вышла за него, даже без денег. Значит, Кэролайн не такая уж и ледяная королева, за которую себя выдавала.
– Но это все не относится к делу. Любовь быстро проходит.
А может, и снежная королева. С ней в браке явно что-то произошло. Я не знала, что именно, но это нечто превратило ее в сегодняшнюю версию. Измученную.
– Печально, – произнесла я. Даже если подобное произошло с ней, это еще не значило, что тоже самое произойдет с моими чувствами.
– Ты не любишь моего сына, – наконец, сказала Кэролайн. – А он не сможет любить тебя. Я этого не допущу.
– Почему? Из-за того, что сделала Мередит? Все для него недостаточно хороши или только я?
– Ты едва появилась в его жизни, и только посмотри, что уже устроила, – отмахнулась она. – Уинстон заслуживает лучшего.
– Он заслуживает кого-то, кто будет о нем заботиться. Кто сделает его счастливым. Кого-то, кто спустит его на землю, когда Уин начнет вести себя, как мудак. Я собираюсь стать для него таким человеком, нравится вам это или нет.
– Ты? – она выгнула скульптурно очерченную бровь. – А у тебя хватит для этого средств?
– Разберусь, – пожала я плечами.
– Это слова ребенка.
– По крайней мере, они не циничны. Уинстон заботится обо всех вокруг. И ему нужна моя забота, хотя бы время от времени.
– Твой тон граничит с оскорблением и угрозой. Константины такое не терпят.
– Он всю свою жизнь был твердым, как скала. Непробиваемым. А единственный раз, когда Уин смягчился, Мередит укусила его за задницу, – поймала себя на том, что ее имя прозвучало из моих уст куда хуже, чем Лейла или Тейт в исполнении Перри. – Уинстон заслуживает того, чтобы переживать нежные моменты и хоть иногда ослаблять бдительность.
– И только посмотри, чем ему пришлось за это расплачиваться с тобой, – усмехнулась она.
– Вы знаете, какое у него любимое мороженое?
– Он не ест мороженое, – Кэролайн окатила меня холодным взглядом, но я его проигнорировала.
– Вишневое, – моя улыбка вышла стервозной. – А знаете, что когда он спокоен и не думает о своей империи, Уин бессознательно поигрывает моими волосами, так мило и нежно, что у меня щемит сердце? – мои глаза стали влажными от одной мысли об этом. Я так скучала по нему и невероятно устала держаться от него на расстоянии. – Лейн ведь тоже не был жестким каждую секунду своей жизни, верно? Бьюсь об заклад, за закрытыми дверьми и со своими детьми он становился заботливым и любящим.