Хроника Колхиса
Шрифт:
А э т - К о л х и с у. Что скажешь, мой стратег, как нам одолеть азиатов?
К о л х и с. Говорят - среди чудес Ойкумены есть такой камень, который противостоит водам и ветрам, а именно - вздымается над водой, когда ветер приводит её в движение. Говорят ещё - в Срединном море этот камень встречается. Если кто возьмёт тот камень, заключит его в иной камень, и будет носить с собой, ни одно войско не сумеет ему противиться, сразу же обратится в бегство...
А э т. Прекрати дурака валять, иначе прикажу страже искупать тебя в Фасисе.
К о л х и с. ...но такого камня у нас нет и искать его на дне морском нам сейчас не с руки, затянуться во времени может розыск, посему вспомним поговорку: "На свилеватой тропе меск поворотливее коня, ибо - хитёр". Хитрость сражается, используя стратегемы умысла - целится так, чтобы сбить с толку; для отвода глаз искусно грозит и внезапно, где не ждут -
А э т. Чему ты их обучить желаешь - дойных коров за собой таскать? Чтобы парное молочко под рукою было?
К о л х и с. Как колесницы действуют, я тебе уже доложил, но кроме передовых истребителей есть у хеттов ещё обученная пехота - плотная, однородная сердцевина войска. Пеший воин-насит не сражается вне строя, чтобы одолеть их пехотинцев, нужно сломать строй, а этого не умеют наши смельчаки. Как бьётся твоя конница?
– поначалу наскакивает, обходит фланги, отсекает отдельные отряды, действует россыпью, ложный отход предпринимает, после пропускает вперёд пеших воинов, и если враг смешался, начал отступать - преследует и добивает. Однако конники колхи не смогут противостоять колесницам и сплочённых копейщиков разметать будут не в силах. Мне ли сомневаться в доблести сынов Киркеады, но в этой войне личная храбрость, яростный порыв каждого в отдельности нам не сгодятся. В сражениях армий долг воина - стоять вплотную со своими соратниками и не пытаться геройствовать в ущерб боевому порядку. Возьмём в пример лелегов, сынов долины Эврота, что в Лаконике - необоримы они в бою, всякая армия разбивается об строй лаконийцев, как волна со скалой повстречавшаяся. Слушай меня, Аэт, со вниманием, прояви терпение: Нестор, царь песчаного Пилоса, что в Мессении плодородной процветает, благополучием города своего обязан полумириаде солдат лелегов - армии наёмной. Солдаты те обучены ходить в ногу и делать построения; вооружение пехотинца - тяжёлое копьё с литым наконечником, фракийский меч - им и рубят и колют, шлем, панцирь нагрудный, поножи. Щит у воина без ручки, крепится к левому предплечью. В сомкнутом строю такой щит прикрывает незащищённый бок стоящего слева соратника. Воин - участник сражения "локоть к локтю", битвы "плечо к плечу". В этой битве он умеет соблюдать строй, строем же идти в атаку, следить за тем, чтобы в самой гуще схватки не покидать своего места. Доблесть воинов проявляется в купности действий, в сплочённости рядов. Нам нужно набрать новобранцев, обучить их биться при боевом построении в несколько шеренг глубиной - так воины из задних рядов замещают при нужде павших впереди. Из этих, обученных, составим костяк новой армии. Думается мне - набирать в обучение следует таохов и забаха, эти манерой рознятся от порывистых горцев, более склонны к порядку, упорством своим славятся. Главное дело - обучить их навыкам обращения с копьём и щитом в строю, устроим для этого подобия сражений, но до того надобно разбить лагерь учебный, да тайно, в скрытом от чужого глаза месте: у нас пришлого люда порядком шляется, мало ли кто на прибыток нечестный может взманиться, навостриться с новостями в сторону Тавра. Не мне тебе, венценосец, рассказывать о силе злата, сам знаешь - блеск сего металла в преисподней мрак рассеять способен. И ещё: в одиночку я не справлюсь, надо нанять десяток опытных воинов с Агроса мне в помощь.
А р т а х. Колхей верно мыслит: коли успеете натаскать пешие отряды, размажете наситов по полям Колхиды, как помёт зловонный...
А э т - А р т а х у. Не очень-то ты жалуешь сродников Гелиоса.
А р т а х. Злая фаланга устрекала насита и тут же издохла сама, крови зловредной испив. Мы, мигдоны, внуки хитроумного Гордия, царя-землепашца, братья корибантов, поклоняемся и подчиняемся дарительнице плодоносных сил земли Амиас-Кибелле, Великой матери богов, а не спесивому навозному жуку, что именует себя койраносом - царём царей и грома небесного страшится, как дитя малое. Насит - это веред гнойный, жрецы их - скопцы, жрицы - шлюхи, богов своих немощных сосчитать не умеют. Я пришёл служить тебе против этой нечисти, владыка колхов, и службой своей принесу пользу, ибо никто не знает о подлом этом племени столько, сколько знаю я, Артах - фригиец.
А
э т. Верю, польза будет с твоей службы, а по пользе и награда. С этим (указывает на Колхиса) ты уже в одну дудку дудишь, так и старайтесь сообща.Л у ш н и. А что если нам не мудрить на новый лад, а заманить этих хеттов в уютный лог с крутыми склонами, да и перебить там...
А р т а х. Не обманутся наситы, будут двигаться по намеченному пути, отбивать ваши наскоки, выйдут к Эйе, обложат город, долгую осаду затеят - для того и тянут за собой столько припасов, в конце концов, вынудят вас выйти в поле для битвы.
А э т-Л у ш н и. Видишь, носатый, не смыслим мы с тобой в азиатском ремесле военном,
по-привычному представляем - наскоком да удалью. Решено: Колхей поведёт оборону по своему разумению, мы же все на время в подчинение к стратегу нашему определимся. Принимай командование, дракон. >
< Встали мы на давно уже присмотренном месте: слева бугрился отложистый густой верещатник, по правую руку клокотала пенистая кайма - Понт волновался.
Между морем и грядой ровное место: серозём с примесью дресвы песчаной - самая для нас удобная орхестра, чтоб нога уверенно ступала, не скользила.
Скифы на гребне взгорка сложили алтарь из сухолома, вонзили в жрище меч, рядом спешно разбили шатёр, возле шатра костёр запалили, раскалили в огне десяток плоских камней, сложили в жаровни и утащили их под кошму - дурманиться коноплёй поочерёдно.
Вблизи одуряльника северян Аэт расположился со свитой, конникам своим велел за гребнем укрыться.
Лушни горцев на равнину вывел, расставил цепью: вид у воинов неухоженный, из оружия - топоры и заострённые колья.
Я направлялся к Аэту, когда из-за кустов объявились ведьмы - Рокапи с подужками: при свете дня совсем уж сташенными показались мне чародейки. Аэт узрел старух, на меня напустился:
– Кого это ты привёл, плакальщиц?
Старшая карга приосанилась:
– Служительницы мы Мтовари, волшбе обучены царицей среброликой, пришли на помощь по просьбе воеводы твоего.
Аэт. И как же вы послужите победе нашей?
Рокапи. Тесните их к берегу, прижмите к водам, и волны станут нашими солдатами...
Тут события одно за другим учредились: глядим - Паскунджи летит с добычей. Приблизилась, снизилась, человека наземь уложила. Аэт шагнул к подношению, пригляделся, осклабился:
– Пихуния! Злополучник ты мой! Выследила-таки быстрокрылка наша старого знакомца... зря ты вернулся сюда, ох, зря!
Пленник на четвереньки привстал, огляделся, ощерился:
– Что ты со мной будешь делать?
– Даже если я тебе скажу, - вкрадчиво промолвил Аэт, - ты мне всё равно не поверишь... возьмите эту падаль, дети мои, - это он телохранителям, - и в крепость его, в темницу, под самый крепкий замок, на потом: потешусь, как закончим с его хозяевами.
Каскейцу руки выкрутили, поволокли к лошадям, Паскунджи вновь поднялась в небо, а из-за заворота гряды вышли первые ряды незванцев, и шли, ещё и ещё, пока не заполнили пустошь.
Впереди в четыре шеренги встали колесницы, позади - пращники, а за ними, монолитом - ратники с короткими пиками.
Артах принялся разъяснять: лучники в колесницах - светловолосые, худощавые, рослые - это наситы, знать. Остальные, - возницы, пешие воины: приземистые, широкоплечие, нос дугой, растёт из межбровья - это хатти, простолюдины из покорённых...
Я всматривался - и те, и другие в коротких, подпоясанных туниках; низкие сапоги с загнутыми носами; шлемы, к головам опрокинутыми горшками прилегающие; командиры в длинных хламидах со складкой по подолу; на копейщиках - чешуйчатые кожаные латины.
Аэт губу поджал презрительно:
– Порядок у них отменный, поглядим - каковы они в деле... хотя, чего ожидать от мужей, которые вместо вина давятся перебродившим ячменным варевом?
Я пересчитал колесницы - пять сотен. Где же ещё полтыщи возков, неужто "потерял" хитрец Хуццнас в дороге? Ответ Паскунджи принесла: пятьсот тяжёлых колесниц - по три воина в каждой, стоят с прогалом в пять стадиев позади пехоты, таятся. Таятся, значит?
– вот и славно: складывалось всё пока что в нашу пользу, будто бы Пишущие судьбу моему призыву следовали.