Храни нас пуще всех печалей
Шрифт:
Небольшой храм во дворе замка был не в состоянии вместить всех желающих и многие так и остались стоять на улице у входа, образуя коридор на каменных ступенях. Отец Гримо читал речитативом какие-то слова, сознание отдельно выхватывало то целые фразы, то междометия, не желая заострять внимание ни на чем.
...- и повинуется жена мужу своему, как повиновались Творцу созданные Им дети Его...
...- пребывать вместе в горести и в радости, в счастие и в горе, жить в любви и согласии...
...- почитать мужа своего превыше всего после Творца и преклоняться перед ним, как перед Творцом...
Герцог сжал мне руку, лежащую у него на локте. Сильные пальцы, только холодные, как лед, но это удел всех стариков. Когда дедушка уже плохо двигался, он подолгу сидел в кресле, укутанный оделом, и я всегда боялась даже коснуться
Отец Гримо закончил свою речь, из которой я не поняла почти ничего. Основные условия здешних браков немногим отличаются от тех, которые существовали в нашем Средневековье. Надеюсь, что герцог не питает иллюзий относительно всяких чувств, скорее между нами должно быть уважение. Во всяком случае, я должна быть благодарна ему за свое спасение от участи королевской подстилки, пусть наш брак несколько...странен и скоропалителен, но здесь я имею хоть относительную, но свободу, так что нечего роптать на судьбу.
– Молодые, обменяйтесь кольцами в знак начала вашей супружеской жизни, - провозгласил отец Гримо.
– Леди Вейра, дайте вашу левую руку...вот так, правильно, - с удовлетворением произнес мой муж, надевая на безымянный палец кольцо с огромным прозрачным камнем, которое он стащил со своего мизинца.
– Теперь наденьте мне вот это кольцо, - он незаметно протянул мне еще один такой же раритет, только размером побольше.
Пальцы были не только холодные, но и какие-то сухие, красивой длинной формы с ухоженными ногтями. И, что характерно, почти без старческих пигментных пятен. Герцог опять крепко ухватил меня за локоть и повел к выходу из храма, на солнечный свет, все окружающие потянулись за нами, тихо обсуждая происходящее. На верхней широкой ступени он остановился, глядя победоносно-презрительным взглядом на тех, кто стоял по обе стороны спуска. Поистине королевская осанка и достоинство заставили почти всех наклонить головы в почтительном поклоне, как будто из храма вышел сам король.
– Поздравляю вас с законным браком, моя досточтимая супруга, - вполголоса поздравил меня герцог Одьерский.
– Разрешите, я скреплю наш брак законным поцелуем, леди Вейра.
Губы его сиятельства были тоже холодны, как лед, но я стойко выдержала и это, только отметив про себя, что пока не чувствую никакого неприятного запаха, как это было с дедом. Стоящие на ступенях наперебой поздравляли нас со свадьбой, улыбались и кто-то даже хлопал в ладоши, заставляя морщиться нас обоих.
– Граф ле Патен, мы с супругой уезжаем из вашего замка. Прошу подать мой экипаж.
– Герцог отдавал приказания быстро и отрывисто.
– С нами поедут двое моих слуг и еще двое сопровождающих в качестве охраны. Шеллье Ронсер и шеллье Корвен, ждите нас с супругой у ворот замка. Леди Вейра, у вас есть вещи, которые вы должны забрать с собой? Если есть, пошлите за ними камеристку, пусть соберет. Поедете со мной в экипаже в этом платье, переодеваться в более подходящую одежду будете потом.
– Куда мы едем, ваше сиятельство?
– в общем, мне было все равно, но хотелось поинтересоваться ради приличия.
– Согласно решения его величества, мы отправляемся в мой замок Тройден.
– Это ссылка, ваше сиятельство? Вы из-за меня отстранены от королевского двора...
– Дорогая моя супруга, - перебил меня герцог, - не забивайте свою голову вещами, совершенно вам неинтересными. Да, теперь вы можете называть меня милорд или лорд Магнус, как вам больше нравится. Обращение "ваше сиятельство" с вашей стороны ко мне несколько... отстраненно и окружающие могут подумать, что мы с вами в ссоре.
– Хорошо, я буду называть вас лорд Магнус. Простите, а почему к вам такое обращение "лорд"? Кроме вас больше так никого не величают.
– Леди Вейра, у нас впереди длинная дорога, большую часть которой нам придется проделать вместе. У нас с вами будет время о многом поговорить, если ваше желание не иссякнет.
– Сколько мы будем
добираться до Тройдена?– Если все пойдет нормально, то дней десять.
– Магнус задумался.
– Надеюсь, что мы еще успеем застать там тепло. Пойду, отдам его величеству последнюю дань уважения. Не бойтесь, он вас не тронет теперь, если не захочет навлечь на себя неприятности Судьбы и Творца. После храма вы принадлежите мужу со всеми вашими... хм, способностями. Меня же оберегает его собственное заявление о милосердии по отношению к вам, которое он не может нарушить. Так что живите теперь спокойно, леди Вейра.
Ехать по разбитой дороге, когда колеса то и дело проваливаются в лужи и грязь, ужасно тошно. Хорошо, что наш экипаж небольшой и пара лошадей худо-бедно справляется с ним, если только он не заедет в особо здоровую яму. Сидеть все время в этом рыдване нет никаких сил, к тому же от постоянной тряски все внутри валятся друг на друга, подскакивают на кочках и то и дело пытаются свалиться на пол, несмотря на мягкие подушки, которыми снабжены сиденья и спинки внутри экипажа. Магнус умудряется каким-то образом даже поспать днем, а мне и это счастье недоступно. Стоит только карете наклониться, как я моментально падаю, а цепляться здесь просто не за что. Когда мне особенно надоедает этот бесконечный аттракцион, я выбираю очередную жертву из четырех мужчин, составляющих охрану наших драгоценных персон и забираюсь на его коня верхом, а седока отправляю в карету к мужу. Пусть они там покувыркаются, а заодно и пообщаются, если на то будет желание у обоих, я же с бОльшим удовольствием потрясусь верхом, хоть посмотрю окрестности и подышу свежим воздухом, не запертая в карете.
По пути несколько раз принимался нудный осенний дождичек, суконные теплые плащи намокали и мне помимо своей воли приходилось залезать обратно в карету. Зато когда дождик прекращался, заманить меня вовнутрь было делом безрезультатным. Тот несчастный, лошадь которого я экспроприировала на этот момент, шипел и плевался внутри, но снаружи воспитание не позволяло ему открыто выражать свое недовольство поведением герцога и тем паче поведением его супруги. Наверное, верховая езда была единственным моментом, на котором я могла отыграться - оба шеллье не понимали, как супруга герцога Одьерского может ехать по-мужски верхом, да еще и постоянно носить мужскую одежду. Подвенечное платье я стащила в первый же вечер, когда наша процессия завернула на постоялый двор. Умница Китти сложила мне с собой все мои вещи и теперь я обладала небольшим запасом штанов и рубашек, а сверху одевала длинную суконную куртку до середины бедра, чтобы не замерзнуть.
Шеллье Ронсер, серьезного вида молодой человек, выразительно закатил глаза, когда я вышла из комнаты в своей привычной одежде, более подходящей для походов и верховой езды. Несмотря на всяческое осуждение, платье было убрано далеко и надолго, чтобы не вспоминать о том дне как можно дольше.
Двигались мы достаточно быстро, ночевали в основном по постоялым дворам, если не считать одного раза, когда мы заехали в замок какого-то дальнего родственника лорда Магнуса. Здесь его довольно неплохо знали [Author ID1: at Tue Aug 7 22:27:00 2012 ]и были очень удивлены, что он вдруг представил меня как свою нынешнюю супругу. Основоной прелестью ночевки в замке была возможность нормально помыться, чем я и воспользовалась от души. Выбор местных средств для мытья был побольше, чем я видела даже в замке Корина и служанка попалась расторопная и мочалка жесткая, словом, к ужину я уже благоухала и была в восторге от самой себя. Оказывается, так мало надо человеку для счастья - помыться, одеть чистую одежду и не чувствовать над собой ничьей гнетущей воли, как это было ранее.
Ужин был простой, но хозяева замка и их гости прекрасно восполнили своей беседой то, чего нам так недоставало - человеческого общения, когда не надо постоянно держаться в напряжении, контролируя каждое слово и жест. За столом рассказывались самые обычные житейские истории, смеялись и подшучивали друг над другом присутствующие сьеры и леди, вспоминались общие знакомые и пересказывались новости, которые ранее не были донесены до присутствующих по различным причинам. Имена и даты мне не говорили ни о чем, но было приятно просто так сидеть и слушать добродушную болтовню справа и слева от себя, прерываемую то легким женским беззаботным смехом, то грубоватыми мужскими шутками, на которые никто не обижался.