Чтение онлайн

– Те, кто живут в отдельных домах, чаще всего имеют именно такие печи, греют на них воду и готовят еду, а также отапливают ими дома зимой. Не везде у нас жизнь такая легкая, как в городах, я жила в местах и похуже, поэтому приспособиться к жизни в Альветии мне было не так сложно. Хуже всего было без света...и туалета, как это ни странно звучит.

– Да, я оценил ваши достижения, - Бриан поцеловал меня в шею и все внутри сладко заныло от того, что он просто находится рядом.
– Когда-то Корин учил тебя читать по-альветийски, а я молча бесился от того, что не мог так просто, как он, предложить тебе то же самое. Теперь ты будешь учить меня всему, что знаешь сама.

– Буду, обязательно буду, иначе тебе будет здесь очень трудно, - согласилась я, счастливая от мысли, что он озвучил то, о чем я думала и не знала, как начать этот разговор.
– Сначала будем учиться русскому

языку...

Днем я прошлась с Брианом по магазинам, показывая ему весь увлекательный процесс, а заодно нагрузив сумкой. Перед этим походом я повела его на рынок - надо было купить хоть какую-то одежду, более менее приличествующую его виду. Продавщицы разахались, подбирая ему джинсы и рубашку по фигуре и еще долго обсуждали между собой, где это выдают таких мужиков, у которых нет даже намека на живот. Не знаю, что он понял из их диалога, но взгляды, которыми они его провожали, были говорящими о многом. Денег, которые мне оставила маман, хватило, но надо было начинать думать о работе, чтобы прокормить нас обоих. А еще меня волновал вопрос о легализации Бриана - для него нужен был паспорт, военник, страховое - словом, тот набор документов, без которых он пока что имел статус бомжа, несмотря на свою аристократическую внешность. Хотя нет, в Питере он не смотрелся аристократом, но определенное обаяние в нем все же было, иначе бы я в него не влюбилась еще там, в Альветии, хоть и не хотела себе в этом признаваться очень долго. У него уходило постоянное ехидство, сменяясь прямым и твердым взглядом, уходило все наносное и лишнее, без чего можно было обойтись. Вечером я включила комп, показывая ему любимые фильмы и музыку и он долго вслушивался в мелодии, которые я с удовольствием прогоняла ему. Мой мир, знакомый мне до последней черточки, открывался ему целым водопадом новых образов и оставалось лишь научиться правильно воспринимать их, выделяя для себя нужные. Поздно вечером Бриан, застыдившись, опять полез в ванну, объяснив это тем, что он приобрел возможность лежать в горячей воде сколько угодно. Станки для бритья, пена для бритья, мужской шампунь - все эти принадлежности раньше не вызывали у меня такого радостного ощущения, как раньше...я завернулась в одеяло и уснула, счастливая от происходящего. А утром...

Утром я уже приготовила завтрак и попыталась растолкать Бриана, который спал на животе, обхватив подушку руками. Стало обидно - чего это он подушку-то так обнимает, а не меня?

– Бриан, вставай, солнце уже высоко! Бриан...да что же это такое, вот соня-то...поднимайся!

Он пошевелился во сне и я с трудом перевернула его на спину.

– Бриан, просыпайся...ты слышишь меня? Бриан...

Наклонившись над Лассером, я поймала совершенно безучастный взгляд в потолок. Он то ли не видел, то ли не слышал меня, но итог был один - равнодушные глаза смотрели сквозь меня, сквозь стены дома, сквозь все, что его окружало. Что произошло?

Первые полчаса я трясла и дергала его везде, где только можно, взывала к совести, слуху, пугала возвращением в Альветию, милицией, маман, но все было напрасно - на диване лежал человек, который не реагировал ни на что, даже на тыканье иголкой и порез ножом. Говорят, что при этом должны сужаться или расширяться зрачки, но я ничего не заметила. Присев на край постели, я попыталась говорить с ним, стараясь подметить хоть малейшую реакцию на свои слова. Говорила я долго и проникновенно, но исход был тем же - он даже не шевелился, только мерно дышал и все. Оползав всю комнату в поисках какой-нибудь бяки, я устало прислонилась к стене спиной, сидя напротив дивана. Что надо делать в таких ситуациях, я не представляла. Вчера и позавчера с ним все было нормально, никаких отклонений я не заметила, дверь в квартиру не взломана и в воздухе нет никаких примесей. Да и будь что-то инородное, первая скопытилась бы я, как более слабое существо, а не он, молодой и здоровый мужчина. Значит, дело в нем самом...опять шибанул страх, а что если это последний привет из Альветии? Что, если маг короля решил напоследок подложить нам здоровую свинью и бросил какое-то заклинание, лишившее Бриана...чего, кстати, он лишился? Памяти? Речи? Слуха? Состояние было такое, будто он находится в ступоре или коме. Но что я должна делать, чтобы вывести его оттуда? Пожалуй, стоит попробовать сделать так, как я делала, будучи амплификатором - представить себе, что я имею вокруг себя густое тепло, которым хочу защитить того, кто лежит рядом...

Усилия по представлению подобной картинки внутри и снаружи привели к дикой головной боли, но успеха не принесли. Посмотрев на часы, я страшно удивилась - этой медитацией я занималась почти четыре часа, даже не заметив, как пролетело

время. Пардон, а ведь он и в туалет должен ходить...что делать-то?

– Бриан...вставай...пойдем...

Ничего не помогало - уговоры, приказы, просьбы отлетали от него, как от стенки горох. Я заглядывала в глаза, оттягивала веки, пыталась открыть ему зачем-то рот...что еще надо было придумать, чтобы заставить его реагировать хоть на что-то? Под вечер я впала в полное отчаяние и с горя напилась, обливая слезами кухонный стол. К полуночи я уже повалилась спать рядом сЛассером, тыкаясь носом ему в плечо и умоляя все силы мира помочь ему выйти из этого жуткого состояния. Ночью мне снились откровенные кошмары, я бегала за водой на кухню, рыдала в раковину и опять брела в спальню, чтобы увидеть ту же самую картину, от которой хотелось завыть в голос..

Утро встретило меня хмурым небом, дождичком и больной головой. Бриан так и лежал на спине с открытыми глазами, не сдвинувшись ни на сантиметр. Снова я начала свой скорбный монолог, прерываемый всхлипываниями и острым желанием что-нибудь разбить или разорвать, но вскоре повалилась рядом с ним, слушая, как он дышит. Дышит, значит живой...значит, еще есть надежда на лучшее.

Я помылась в ванне, ужаснувшись собственному виду. Глаза опухли, нос покраснел, хороша я была несказанно. Что бы сказал Лассер, если б он внезапно очнулся и увидел меня такую? Корова? Бомжиха? Нельзя распускаться, мне надо поднять его на ноги...проклятая Альветия достала нас и здесь... Заварив крепкого чаю, я выпила пару кружек, дожидаясь, пока придет успокоение. Я ничем не могу ему помочь, здесь я больше не амплификатор и мои способности либо ушли, либо лежат так глубоко, что не помогают. Было обидно до слез - проделать такой путь там и получить удар ниже пояса здесь, когда все уже вроде бы позади.

– Бриан...я люблю тебя...прости, но я не знаю, что мне делать дальше...я боюсь, что тебе станет еще хуже, а я не врач и не маг...дорогой мой...я поступаю так, потому что боюсь за тебя...если бы у меня была хоть капелька надежды, я бы никогда так не сделала...я не брошу тебя никогда, клянусь тебе, ты же не бросил меня там, в Альветии, значит, я буду все время рядом с тобой...мне надо работать, иначе без денег я ничего не смогу сделать для тебя, любимый...

Поцеловав крепко сжатые губы, я набрала телефон Скорой помощи.

Бригада, которая приехала ко мне, ничему не удивилась - скорее всего, они еще и не такое видывали, а лежащий в ступоре мужчина, к тому же не буйный, их особо не расстроил.

– Ну, рассказывайте, что случилось, - женщина-врач заполняла медкарту неразборчивым почерком и то и дело посматривала на Бриана и меня.
– Имя, фамилия, год рождения, документы есть у больного?

– Нету у него ничего, - заныла я.
– Понимаете, познакомились вчера, погуляли, потом ко мне пошли, поели, вина выпили, ну и спать легли...а утром просыпаюсь - он вот такой лежит, я испугалась, тормошила его, даже иглой колола, а реакции никакой...

– Как зовут-то вашего знакомого, он представлялся вам?

– Да...Иваном назвался, - хлюпнула я носом.
– Денег у него почти не было, добавил мне сотню на вино...

– Бутылку заберем с собой. Что ели вчера?

– Яичницу...с сосисками, хлеб. Больше ничего.

– Документов у него, конечно, никаких нет?
– полуутведительно, полувопросительно бросила тетка.

– Нет, да я и не спрашивала, зачем мне его документы?

– Таскаете к себе кого ни попадя, а нам потом работы...

Санитары уже закончили осмотр Бриана и один помотал головой. Минут пятнадцать они совещались между собой, что-то доказывая и пожимая плечами.

– Так, девушка, мы его забираем, но предупреждаю, что к вам придет следователь снимать показания. Ваши документы пожалуйста...

Пока они переписывали мои паспортные данные, я быстро оделась и встала у входа.

– Куда это вы собрались...Вера...Георгиевна?

– С вами поеду.

– Он что, ваш знакомый?

– Теперь уже да...не гоните меня, ну какая вам разница, кто я ему?

– Да нам-то все равно, хоть целый табор пусть едет сзади, - махнула рукой докторша.
– Вася, выносите больного.

В приемном покое стоял тот мерзкий запах больницы, который не вымывается никакими средствами. Бриан ни на что не реагировал, когда его перевалили на каталку и стали таскать из кабинета в кабинет, заполняя новую медицинскую карту и осматривая со всех сторон. Я брела следом за санитаром, стояла у кабинетов и процедурных, боясь потерять из вида любимое лицо, запрокинутое вверх. Что-то спрашивали санитары и врачи, я что-то отвечала им, подписывала какие-то документы, соглашалась и опять стояла у очередной двери, куда только что затащили Бриана.