Храни нас пуще всех печалей
Шрифт:
– Вероника была единственной королевой-амплификатором? Помнится, Берта говорила, что это была....как же это ее звали...Маргарита, супруга Генриха?
– Генориха. И жили они душа в душу и она продляла ему жизнь...К сожалению, это была лишь красивая сказка, которая внесена в летописи намного позже описываемых там событий, но она прижилась и ее частенько рассказывали по вечерам. Летописцы тоже люди и небольшое добавление в дела уже давно ушедших дней не могли сколь-либо серьезно повлиять на дела нынешние. Был и король такой и жену имел такую, но все было гораздо проще и амплификатором она ему не была, просто любили они очень друг друга, что среди королевских особ случается крайне редко.
– Значит, все же Вероника и Арман...А как же дети, у них были дети? Получается, что династия прервалась, раз у законного короля не было детей?
– Дети были и старший сын, Людвиг, унаследовал
– Отец настоятель, я слышала, что были еще две женщины, служившие амплификаторами. Не знаете ли вы их судьбу?
– В хрониках предпочитают не рассказывать нелицеприятные вещи, леди Вейра, так что вы можете мне и не поверить. Официальные записи гласят, что одна умерла от старости рядом с королем Александром, а вторая погибла при пожаре.
– Судя по вашему замечанию, дело обстояло совсем не так?
– Да, леди Вейра, - подтвердил Эдгар.
– Бригитта, амплификатор короля Александра, была женщиной не первой молодости, на момент ее попадания в Альветию ей было под пятьдесят, а королю - двадцать три. Она поддерживала короля более десяти до самой своей смерти и злые языки говорили, что причиной ее была отнюдь не старость. Александр сочетался браком через год после коронации с принцессой Марией, которая никогда не ладила с Бригиттой.
Я вспомнила Зою Германовну и Димочку. Вполне логично было предположить, что и у Александра с Бригиттой возникли некие отношения, завязанные не только на любовях, но и на самом примитивном чувстве самосохранения. Женщина не первой молодости, попавшая в чужой мир, инстинктивно будет стараться прибиться к кому-нибудь, чтобы просто выжить. Если молодым еще можно приспособиться и постараться даже найти для себя нишу, в которой возможно худо-бедно существовать, то для пожилой женщины такой вариант составляет один процент...
– Не знаю, что такое процент, но подозреваю, что имею дело с очень малой величиной, - бросил любопытствующий взгляд отец настоятель.
– Возможно, у себя дома Бригитта и была запуганной и несчастной, в чем я лично глубоко сомневаюсь, но поначалу она так и выглядела. Никто не воспринимал ее как угрозу - пожилая женщина, от которой никто не слышал худого слова... Как амплификатор она постоянно была при короле, сопровождая его буквально повсюду в качестве придворной дамы. После женитьбы Александр не отстранил Бригитту от себя, наоборот, она как будто становилась его правой рукой, только без права голоса - просто все время была рядом. Принцессе Марии это страшно не нравилось, скорее всего, она по-женски догадывалась о причинах столь непонятной близости Бригитты и короля, но она была слишком молода и к ее мнению мало кто прислушивался. Так продолжалось достаточно долго, пока Бригитта не начала активно вмешиваться в дела Александра по управлению Альветией. Вот это и была ее самая большая ошибка. Пока она вела себя тихо, ей прощалось многое, даже то, что она делила постель с королем и задвигала на задний план его законную супругу. Но она замахнулась на власть и это как раз и послужило причиной того, что ее убрали те, кому она активно переходила дорогу, прикрываясь положением амплификатора. Александр был молод, здоровья у него и так хватало, хотя любая добавленная крупица Силы позволяла ему убеждать даже самых несговорчивых.
– У нас это называется харизмой, обаянием, лидерством...- поспешила добавить я.
– Не сомневаюсь, что у ваших правителей такая черта должна присутствовать обязательно... Так вот, Бригитта начала действовать постепенно, внушая Александру сперва свои решения в малозначащих вопросах. Лишь когда он убедился, что ее советы по большей части оказываются ценны и правильны, он стал более прислушиваться к ней, чем она и воспользовалась впоследствии. Вопросы о назначении на ту или иную должность, протекторат над той или иной областью, распределение земель нужным ей людям... скоро без нее невозможно было решить ни один сколько-нибудь важный вопрос.
– Неужели она сама была такой интриганкой? Нет, - я замахала руками в ответ на удивленный взгляд Эдгара, - есть и такие женщины, но она была тут одна... может быть, кто-то стоял за ее спиной и подсказывал, что делать? Четко уяснять себе, кого куда продвинуть и чьи земли прикарманить, не прожив всю жизнь при местном королевском дворе...
–
Я тоже допускаю такую возможность, - согласился настоятель.– Ей могли пообещать многое - от места регентши при малолетнем принце до выгодного замужества, чтобы она проводила чьи-то интересы в решениях его величества.
– А потом, когда она взяла слишком много власти над королем, ее убрали либо те, кто стоял за ее спиной, либо их противники. Но в любом случае дело обставили как естественную смерть. Знакомо, у нас в книгах таких ситуаций описывается достаточно, чтобы уловить суть - не лезь во власть, сожрут, - подытожила я историю Бригитты.
– Только вот теперь меня терзает вопрос, а как же быть с неприкосновенностью амплификатора? Получается, что на самом деле его можно убить и не иметь с этого никаких последствий? Или тут есть подводный камень, о котором я не знаю?
– Король не может сознательно причинять вред амплификатору - это основной закон, которого ему надо придерживаться, если он хочет получать Силу. Но это король, - Эдгар шумно вздохнул и покосился на часы.
– А кроме короля есть еще его противники и друзья, которые могут по-своему расценить высказанные и невысказанные мысли его величества... Дело тут получается тонкое - прямо нельзя приказать убить, даже в мыслях нельзя держать подобного, чтобы не поплатиться за это потерей власти. Зато двор и особенно те, кто все время держит руку на пульсе внешней и внутренней политики, запросто улавливают намеки и желания... Опасность для амплификатора исходит именно от них. Так и обстояло дело с Лаймой, амплификатором короля Филиппа. Ее история схожа с вашей, леди Вейра. Попав в Альветию, Лайма разгневала Филиппа своим нежеланием подчиняться ему и дело закончилось королевским судом. После суда, по обычаю, он должен был предложить взять ее в супруги кому-либо из сьеров, но он решил, что может избежать этого условия. Он заболел очень быстро и ему пришлось пойти на попятную, поскольку возникла прямая угроза его жизни. Лайму еще не успели подвергнуть второму обряду и она подняла Филиппа на ноги, а он, напуганный, согласился на то, чтобы один из созванных сьеров повел Лайму в храм Творца. По хроникам это был достаточно бедный молодой человек, из тех авантюристов, которыми изобилует любое королевство. Молодой чете было предложено остаться при королевском дворе, чтобы держать амплификатора в поле зрения короля. Даниэль, супруг Лаймы, принял его с радостью, в отличие от своей супруги. Об их жизни при дворе известно мало - невысокого пошиба были оба, чтобы отметиться в хрониках, но из слухов стало известно, что на Даниэля не раз были совершены покушения и он чудом избег смерти. Кто были самые записные дуэлянты и задиры при королевском дворе, история умалчивает, но без указующего перста сверху... или около оного вряд ли забияки так лезли бы в драку. Через полтора года случился пожар и выгорел целый квартал, в котором находился и дом Даниэля и Лаймы. Опознать останки было трудно - кроме них в пожаре погибло много народу и выяснить, кто есть кто, не представлялось возможным. Пожар начался ночью, они оба были дома и на пепелище обнаружили цепочку с оплавившимся медальоном Лаймы и обручальное кольцо Даниэля, по которым их и признали погибшими.
Эдгар перевел дух после долгого монолога и откинулся в кресле, поигрывая пальцами.
– Интересные истории, отец настоятель, я очень благодарна вам за то, что вы уделили мне время и поведали их. Скажите, а не могло быть так, что Даниэль и Лайма вовсе не погибли в пожаре, а просто спаслись бегством и закончили свои дни где-нибудь в глухом углу Альветии?
– мне очень захотелось, чтобы неизвестные мне люди не только выжили во враждебном мире, но и были счастливы, раз уж им довелось стоять вместе против здешних порядков.
– Возможно, леди Вейра, возможно они и выжили, - хитренько улыбнулся мне Эдгар и я совершенно точно уверилась, что так дело и обстояло, только вот говорить об этом нельзя никому.
Весна медленно но верно переходила в лето. Тройденская долина вся покрылась свежей зеленью, склоны гор алели бесконечными полями маков, рдеющих на солнечном свете и на каждом участке земли, еще недавно бывшим голым и безжизненным, уже вовсю зеленела трава. Уровень воды потихоньку спадал, что свидетельствовало об окончании таяния снегов в горах и скором начале движения купеческих караванов. Их ждали с особенным нетерпением все, начиная от жителей деревень до прислуги в жилой части Тройдена. Фрида с Майрой уже прикидывали, что им надо прикупить для пошива новых платьев, шушукаясь между собой при каждом удобном случае по этому поводу. Андре хмуро осматривал конскую упряжь и подолгу пропадал в кладовых и мастерских, подсчитывая, что надо бы приобрести для нашего дальнейшего существования.