Чтение онлайн

Вырвал меня из сладких грез не вовремя появившийся Абдулла. Окинув меня оценивающим взглядом, он кивнул Фатиме:

— Очень хорошо.

Женщина расплылась в довольной улыбке.

— Теперь оставь нас, — распорядился повелитель Вселенной, и Фатима тенью скользнула за дверь.

— Я так понял, ты не очень стремишься оказаться в постели Мустафы, — с легким презрением уточнил Абдулла.

— Очень-преочень не стремлюсь, — живо откликнулась я.

— Тогда держи. — Он протянул мне таблетку. — Ее четвертинки хватит, чтобы любой человек размером меньше слона проспал всю ночь, как младенец. Спрячь таблетку во рту, на ней нерастворяющаяся оболочка.

— Спасибо, — кивнула я, расположив добычу за щекой.

— И учти,

— Понятно, не беспокойтесь, я справлюсь.

— Вот и хорошо. Фатима, — позвал он, — заходи. Нам пора.

Появившись в комнате, женщина ловко закрыла меня с головой полупрозрачным покрывалом, и мы двинулись в направлении торжища.

Я ожидала чего угодно, но только не этого… Помещение, где проходил аукцион, выглядело так: полукругом, наподобие древнеримского амфитеатра, располагались диваны для зрителей, на которых я не заметила ни одного свободного места, а перед ними находилась круглая, усыпанная белым песком арена, причем в качестве декораций бездарный дизайнер использовал опостылевшие мне пальмы, увитые цветущими лианами. Возможно, увидев девушку посреди джунглей, эти распаленные павианы мысленно возвращались в славные доисторические времена. Или у них там были не пальмы, а пустыня?.. Да, не важно. Справа от буйной растительности устроился аукционист, в данный момент вовсю нахваливавший достоинства дрожащей на арене девушки. Вернее, девочки, ибо выставленному на продажу созданию вряд ли можно было дать больше тринадцати лет. Густые черные волосы (очевидно, созданные с помощью той же технологии, что и мои локоны), грудь размером с грецкий орех, выпирающие ключицы… Единственным достоинством этой замухрышки в глазах покупателей могло стать только ее инопланетное происхождение.

— Ну же, господа! — заливался соловьем аукционист. — Кто желает взрастить в своем доме хрупкую хризантему с Тау II? Кому эта девушка станет верной спутницей жизни? Поверьте, сорок тысяч долларов — практически бесплатно за столь утонченное удовольствие.

— Сорок пять, — раздался выкрик сверху слева.

— Пятьдесят. — Из нижнего ряда.

Поискав Мустафу аль-Рашида, я обнаружила его сидящим на центральном диване с явно скучающим видом. Похоже, этот несчастный цыпленок, стоящий на арене, совсем не в его вкусе.

— Твоя очередь через одну, — сообщил мне подошедший сзади Абдулла.

— Еще предложения? — продолжал свою работу аукционист. — Дело в том, — он сделал многозначительную паузу, — что эта девушка еще девственница! Вы будете первым! Итак, кто желает ввести в мир любви столь очаровательное создание?

Вышеупомянутое создание мелко дрожало и пыталось прикрыть наготу, что всякий раз пресекалось стоящей невдалеке от нее женщиной.

— Шестьдесят тысяч, — предложил первый покупатель.

После небольшой паузы аукционист осмотрел зал и сообщил:

— Шестьдесят тысяч, продано. Следующий!

На цыпленка накинули покрывало и увели вкушать семейное счастье, а в освободившийся круг вышла настоящая амазонка. Рост около ста восьмидесяти, широкие плечи, длинные ноги.

— Внимание, внимание! Перед вами девушка с Арктура. Возраст — двадцать пять лет. Многовато, конечно, но опыт часто бывает ценнее молодости. Обещаем, в постели вы получите незабываемое удовольствие. Стартовая цена сто двадцать тысяч долларов.

Что? Я дешевле? В этот момент с, так сказать, лота скинули покрывало, и я прикусила язык. Девушка была хороша до неприличия. Да, забыла упомянуть, цвет ее кожи был даже темнее того эспрессо, который я так люблю пить по утрам. Ее короткие черные волосы были похожи на аккуратную шапочку, огромные карие глаза смотрели на впавших в ступор мужчин с веселым вызовом, тонкие ноздри трепетали. Казалось, еще секунда и, невесть откуда вытащив копье, она ринется на специально

Мужчины, заполнившие зал, в полнейшей тишине пару минут пожирали жадными взглядами более чем выдающиеся формы чернокожей красавицы, затем один из них прокашлялся, и понеслось:

— Сто тридцать, сто сорок, сто семьдесят, двести.

Довольный аукционист лишь улыбался, но когда после предложения «двести пятьдесят» возникла пауза, он жестом велел снять с девушки оставшиеся покрывала и предложил ей пройтись. Искусственное освещение отбрасывало блики на литые, играющие под кожей мускулы, и из уст половины зрителей вырвался вздох.

— Триста!

Взглянув на Мустафу аль-Рашида, я с удовлетворением обнаружила, что опасная для здоровья экзотика его не слишком заинтересовала. Потягивая сок, он ждал обещанную рыжеволосую бестию.

— Четыреста тысяч, продано! — провозгласил аукционист, и новоявленный владелец нимфы джунглей, довольно ухмыльнувшись, встал и направился к амазонке.

После того как арена вновь опустела, аукционист покопался в бумажках и возвестил:

— Что ж, на сегодня осталась последняя девушка. Позвольте поблагодарить вас за то, что нашли время посетить торги, и выразить надежду, что следующая наша встреча, которая состоится в марте, принесет вам не меньше удовольствия. А сейчас — рыжеволосая бестия с Беги Прайм.

«Как с Веги? Почему?» — крутилось у меня в голове, пока я, следом за Фатимой, шествовала к центру арены. Сообразив же, что это элементарная конспирация во избежание возможных недоразумений в будущем, я успокоилась и, гордо задрав нос, приготовилась узнать мнение собравшихся мужчин о своей стоимости.

— Возраст девушки — двадцать лет. Может похвастаться отличным образованием, веселым, живым нравом. Стартовая цена — сто тысяч.

На этих словах Фатима сняла с меня покрывало, и я оказалась одинокая и беззащитная под взорами нескольких дюжин мужчин. Смотреть прямо на Мустафу аль-Рашида мне показалось неблагоразумным, пришлось, как и обещала, стоять, опустив глаза долу.

— Сто десять. — Вроде это наш клиент?

— Сто двадцать. — Точно не он. А ну, мужлан, прочь со своими глупостями.

— Сто пятьдесят. — Первый голос.

— Активнее, господа! — А это распорядитель. — Девушка из самого центра Галактики с замашками королевы. Отлично годится на роль любимой жены.

Ощущение складывалось странное. Наверное, так чувствует себя кролик, окруженный голодными удавами.

— Сто шестьдесят. — Сказано тебе — нет!

— Сто восемьдесят! — Вот и славно… отличная цифра.

— Сто восемьдесят тысяч раз, сто восемьдесят тысяч два, сто восемьдесят тысяч три, — загремел аукционист, и стук его молотка, тоже прибывшего из XX века, забил последний гвоздь в крышку моего гроба. — Продано!

Через три часа я нежилась в огромной джакузи, окруженная плавающими лепестками роз и слушая веселое чириканье оставшейся за бортом, нет, наоборот, на суше, стайки приставленных ко мне девушек, готовых предупредить любое мое движение и желание. Точнее, как я выяснила сразу после появления в доме Мустафы аль-Рашида, покидать здание было категорически запрещено, зато внутри крыла, отведенного под гарем, царила полнейшая вседозволенность.

— Апчхи-и! — Это один из лепестков заплыл мне прямо на нос.

Стряхнув лазутчика, я закрыла глаза, расплылась в довольной улыбке, вспомнив удовлетворенный вид Мустафы, когда его новую покупку заворачивали в покрывало, и от души пожалела, что не смогу насладиться выражением его лица после того, как это ценное приобретение сделает ноги, прихватив по дороге еще пару пленников.

«Погоди радоваться, — опустил меня с небес на землю внутренний голос. — Ты еще покуда из гарема не сбежала, и более того — вечером предстоит визит жениха, точнее, уже мужа, а еще точнее — хозяина».