Хоронитель
Шрифт:
— Вскрытие проводит… — Взялась за скальпель. Выдернула его из почерневшей руки. Проигнорировала тот факт, что он извлёкся с частью кожи и сухожилия. Тело как будто превращалось в труху. — Козлова Евгения…
— Бегиииии… — услышала даже не голос, а как будто сухой шелест.
Это глюки… Просто дверь в комнату без света… Моё воспалённое воображение…
— Мужчина! Около тридцати лет! Белый! — Я не просто надиктовывала наружный осмотр трупа, я орала. Перекричала собственный страх. И это помогло мне собраться и успокоиться. Хотя руки и губы дрожали в такт друг другу. — Рост
Глубоко вдохнула, так как во время своей скороговорки и не дышала вовсе.
— Волосяной покров наблюдается на голове. — В моём случае он наблюдался, пока я всё это дело не прикрыла простынёю. — И в паховой зоне. Над левым соском в пяти сантиметрах татуировка. — Подошла ближе, чтобы разглядеть получше. — Рисунок не понятен. На коже проступили трупные пятна. На левой руке просматривается первичная стадия мумификации. — Даже то место, откуда я достала скальпель, можно было отнести к стадии скелетирования, но я не могла этого сделать, так как девяносто процентов тела всё ещё имело кожный и мышечный слои.
Внешний осмотр провела. Теперь предстояло само вскрытие непосредственно.
Правильно взяла скальпель. Подошла ещё ближе к столу.
— Провожу надрез верхнего слоя кожи… Чёрт! — Руки как будто током прошило, когда я провела скальпелем по коже его грудной клетки. Такое со мной было впервые, как и то, что перчатки я так и не надела.
— Бегииииии… — Проигнорировать этот шелест было уже невозможно. Он был полон какой-то обречённой безнадёги. И исходил из-под той самой простыни. — Бегиииии…
Просто толкнуть дверь…
Ухватилась за самый край простыни и потащила её на себя. Той потребовался лишь совсем маленький импульс. Дальше она поползла самостоятельно…
Сначала я увидела волосы, ухо, скулу, висок, чёрную пустую глазницу, оскал. Последний казался таковым из-за отсутствия верхней губы. За какие-то полчаса его лицо изменилось до неузнаваемости. Труп проходил все стадии разложения практически на глазах.
— Отче наш… — заскулила я, пятясь назад. Задела тележку с инструментами, и та со скрипом ударилась о стену. Все инструменты зазвенели, повторяя музыку моих поджилок. — Спаси и сохрани…
— Беги! — Это не был шёпот, это был настоящий рёв. И он шёл из сомкнутых в оскал зубов.
Больше меня просить покинуть данное место не требовалось. В пример любому марафонцу я побежала к распашным дверям. И даже за такой ненадёжной преградой я чувствовала своё спасение. Толкнула их сразу всем своим телом, в какой-то момент просто зависая на месте. Хотя и чувствовала, что до сих пор продолжаю бежать. Но лишь на месте. Зависла в воздухе, безрезультатно молотя его ногами.
Шею и кожу рук обожгло. Посмотрела вниз. Меня окольцевали чёрные нити, словно кто-то накинул на меня лассо.
Боже…
— Помогите! — заорала что есть силы. И это был единственный зов на помощь, так как в следующую секунду двери сработали в противоположную сторону — меня затащило обратно.
Вместо собственного крика услышала бульканье. Что-то проникало в меня, даже не давая
сделать вдох. А потом меня накрыло такой болью, что удерживаться за остатки сознания было уже невозможно.Вот и всё… — подумала я, в последнем отчаянном жесте закрывая живот. — Прости, маленький…
Горло жгло — ужасно хотелось пить. Рефлекторно глотнула, но кроме обжигающего сухого воздуха и раздувшегося от жажды языка ничего не почувствовала.
— Иооор… — застонала в попытке позвать мужа. Стало только хуже. По горлу как будто наждачной бумагой прошлись.
Я всё ещё сплю и мне это снится? Должно быть так…
Боже, всё что угодно за один глоток воды...
Попыталась перевернуться на другой бок. Не вышло. Зато пришло какое-то туманное осознание, что я и не лежу вовсе. Спина прижимается к чему-то холодному. Руки разведены в разные стороны и подняты выше головы.
Звук, который реагировал на каждое моё движение, наконец, развеял туман в голове. Цепи… Я была прикована к какой-то холодной стене цепями.
Огляделась. Вокруг кромешная тьма. Не было видно даже примерного очертания того места, где я находилась. Никакого ориентира — одна сплошная мгла…
Единственным понятным местом была стена за моей спиной. Заскребла ногами, чтобы придвинуться к ней ещё ближе. Тело прострелило ужасной болью. Бёдра как будто выворачивало, а низ живота и вовсе выкорчёвывало.
— Боже… Нет… Больно… — Теперь жгло всё тело. И я чувствовала каждый миллиметр этой агонии.
Услышала какой-то шорох, шаги. Это переключило моё внимание. Боль как будто отошла на второй план. Рядом кто-то был. Но я никак не могла разглядеть никого в темноте.
Застыла на месте, поворачивала лишь головой, чтобы понять откуда доносится звук. В этой непроглядной темноте, казалось, он шёл отовсюду.
— Кто ты? — Вскрикнула, так как голос раздался у самого уха.
Сейчас меня интересовал ответ на тот же самый вопрос.
— Я… Женя… — Меня похитил какой-то маньяк? Боже, что я знаю о маньяках? Нам же в своё время что-то рассказывали о них на лекциях по криминологии…
Нужно расположить к себе, наладить личный контакт, сделать так, чтобы он в тебе увидел личность, человека, а не свою жертву…
— Мне двадцать семь. Замужем. — Может, этого не надо было говорить? — У меня большая дружная семья. — быстро поправилась я. — И скоро будет ещё больше. Я стану мамой.
Опять какой-то шорох. А потом в ушах зазвенело. И я даже не сразу поняла, что это эхом разбежался по пространству вокруг звук пощёчины.
— Боже, прошу! Не надо!
— Кто ты?!
— Я… Женя… Мне двадцать семь… — Теперь обожгло другую щёку. Сильнее. Я даже головой ударилась о твёрдую стену.
— Не бейте! Умоляю! Я… У меня будет ребёнок! Умоляю, не причиняйте ему вреда. Я сделаю всё, что скажете! — Мои крики постоянно прерывались рыданиями. Но я никак не могла их сдержать. От страха, дезориентации и полного непонимания я совсем утратила над собой контроль.
Почувствовала прикосновение. Рефлекторно дёрнулась от чьей-то руки. Боль в очередной раз прошила затылок. Опять я впечаталась в стену...