Хоронитель
Шрифт:
— Вообще-то втроём. — Я указала на свой живот.
— Что, как, кстати, вечеринка прошла? Как твой… — обычно Костя вставлял какой-нибудь не совсем лестный эпитет, но тут ограничился лишь «твоим». — новость о сыне воспринял?
Костя знал, да, пол ребёнка. Я ему сразу же рассказала. И это было так классно чувствовать его радость за меня.
— Вечеринка прошла… Просто, вечеринка прошла и всё. Вот.
— И даже не будет подробностей? Может, хоть кто подрался? Не? Ты чего, Жека? Что за слёзы вдруг?
Я и на самом деле не смогла вовремя взять над собой контроль. Глаза застелило слезами.
— Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Сегодня у меня праздник.
— Давай, но потом всё расскажешь. А если нет, то выпишу тебе повестку, придёшь в отдел давать чистосердечное признание. И не смейся, я не шучу… Иди зови свой дендрарий. Боже, и на кого ты меня, Жека, оставляешь? Они утопленника от огнестрела отличить не могут. Право и лево до сих пор путают. Бездари.
— Тише! Какой тут у нас огнестрел, Кость? Самое криминальное — цирроз. — Подошла к столу и расправила на нём белую простынь. Не совсем эстетично, но я не подумала взять из дома скатерть. Посередине поставила противень с пиццей. — Да и о нашей Любаше ты неплохого мнения. Разве не ты говорил, что в ней виден потенциял?
— Ну да, потенциал в ней есть. На полноценную четвёрочку потянет. — При этих словах Костя автоматически посмотрел ниже моего лица. — Но тебя всё равно никто не заменит. Твой потенциал растёт с каждым днём прям на глазах.
— Дурак… — рассмеялась, почему-то смущаясь до красных щёк. Беременность на самом деле увеличила меня во всех стратегически важных местах. Сама замечала, глядя в зеркало, что формы налились и стали более женственными. — Зови всех к столу.
— И всё-таки, патологоанатомы самые больные на голову люди. Никогда не ел со стола, на котором человечину разделывали.
— То ли ещё будет… Я ещё и пиццу пилой для костей нарежу.
— Хорошо, что я ещё не завтракал, а то случился бы конфуз…
Все мои присутствующие на смене коллеги и практиканты пришли на Костин зов. Рассмеялась, видя у каждого в руках надутую в пример воздушному шару перчатку с нарисованными мордочками, или написанными пожеланиями.
Всё-таки, я по ним всем буду очень сильно скучать…
Несмотря на толику тоски, настроение всё равно зашкаливало. Крайняя смена выдалась просто отличной. Даже детское безалкогольное шампанское на таких эмоциях, казалось, «ударило в голову».
Время до вечера пролетело незаметно. Рабочая суматоха сводилась к подбиванию всех своих незаконченных дел. Да и место после себя нужно было оставить в полном порядке. Крайней в коробку с вещами я поместила нашу с Игорем фотографию. На ней он в свойственной манере не улыбался, зато это делала я за нас обоих. Это был мой любимый снимок. Не знаю, он казался мне каким-то… говорящим. Муж, хоть и не улыбался, но тут от него шла какая-то невидимая волна тепла.
Игорь мне так и не написал. Зато я не отличалась такой выдержкой. К вечеру уже вся извелась, так как мои сообщения с вопросами — ты дома и как пицца — остались без ответа. Успокаивало лишь
то, что Игорь скорее всего отсыпался.Сейчас ведь выспится, а потом ночью мучиться будет…
Позвонила маме с отчётом. Благо, одного упоминания Кости хватило, чтобы сместить её прицел на совсем другую тему. Игорь отошёл на второй план. Думается, мама всегда хотела, чтобы такое произошло и в жизни…
Практиканты уже давно разошлись. Коллеги из дневной смены тоже. В морге я осталась одна. Ну ещё СанДмитрич на посту охраны. Скорее всего, он уже громогласно сопел у своих мониторов.
Мне тоже можно было вздремнуть. Все дела были сделаны. И по воле Божьей работы на моём столе сегодня не прибавилось…
Разбудил звук какого-то сигнала. Не сразу сообразила, что это снаружи усердно давили на дверной звонок. Морг на ночь закрывался. И если к нам и поступали тела, то только через специальный служебный ход, куда просто так было не попасть.
Поспешила к двери. За стеклянным ограждением стояла карета скорой помощи. Видимо, до больницы не довезли…
Помахала знакомым лицам. Не в первый раз они привозили мне такую вот ночную работу…
Приложила электронный ключ. Тут у нас была новомодная пропускная система.
— Ваш клиент. Забирайте…
Мой клиент оказался не совсем чтобы компактным. Специальный железный стол с системой водостоков на этот раз не был «на вырост». Может, без пакета он будет казаться меньше?..
Вжикнула замком.
— Что за… — Стоило мне раздвинуть края непроницаемого пакета, как меня тут же пригвоздил к месту взгляд. Но не этого я так испугалась. За мою профессиональную деятельность открытые у трупа глаза не были редкостью. Но не такие…
Сразу даже не было понятно серые они или зелёные. Но не от этого сердце упало в пятки, заледеневшие от ужаса.
Его зрачки… Обычной формы, не имеющие никакого рыбьего или кошачьего эффекта. Кожа, по крайней мере, которую можно было разглядеть в прорезь пакета, не имела никаких трупных пятен. А окоченелости?
Ткнула пальцем во вполне себе мягкую впадину между грудной клеткой и плечом как раз под ключицей.
— Что за… — вновь повторила я, ощущая явное тепло от тела. Вывод напрашивался только один — передо мной явно был не мертвец.
— Очень смешно, Кость. Ну прям очень. Одного раза не хватило? Решил, второй удастся лучше? А вы? Как вам не стыдно пугать беременную женщину?! — сложила руки под грудью, с минуту ожидая чистосердечных извинений. Но таковых не последовало…
Неожиданная мысль придала решимости. Какой смысл устраивать такой прикол, если не можешь за ним наблюдать?
— Где тут у вас камера? — Я похлопала его по груди, хотя это было бессмысленно. Я же и так видела, что там ничего не было. Даже одежды, чтобы спрятать в ней камеру. Но то, что он продолжал неподвижно лежать, как будто ещё больше издеваясь надо мной, придало мне уверенности.
Покажу им прикольчики. Посмотрим, кто последним будет смеяться…
Запустила руку в пакет. Обшарила плечи и живот. Лежит, собака, даже не улыбнётся.
— Ага!.. Что тут у нас?.. — Чёрт, это была не камера. Это вообще к технике никакого отношения не имело. И точно не для верных замужних рук.